Мужчины на грани нервного срыва

«Пойдем, нас ждет машина»

О спектакле:

Современная трагикомедия по пьесе драматурга Юрия Клавдиева – это прямое высказывание о реалиях мира сегодняшнего, где смешное и страшное так явно соседствуют друг с другом.

Юрий Клавдиев - один из сценаристов нашумевшего сериала «Школа», написал сценарий к фильму Валерии Гай Германики «Все умрут, а я останусь».

В роли Олега - лидер известной харьковской группы "Оркестр Че" Олег Каданов.

Этот спектакль о том, что информационный мусор, которым неизбежно заполняется мозг современного человека, изменяет и нас самих, и наше восприятие жизни. Как-то ночью встретились мальчики с окраины с девочками из «благополучной среды обитания». Что заставило девушек отправиться в опасное мини-путешествие, что получилось из столкновения двух мировоззрений и что общего у такой, на первый взгляд, разной молодежи?

Внимание! В спектакле звучит ненормативная лексика.

Создатели спектакля:

Продолжительность спектакля

1 час 40 минут

Премьера состоялась

12 апреля 2008 года

новости и пресса

  • 16.05.2011.
    19 мая в четверг ИГРАЕМ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ СПЕКТАКЛЬ "Пойдем, нас ждет машина". Современная трагикомедия по пьесе драматурга Юрия Клавдиева выводится из репертуара театра "Новая сцена". 

    Юрий Клавдиев - один из сценаристов нашумевшего сериала «Школа», написал сценарий к фильму Валерии Гай Германики «Все умрут, а я останусь».

    В роли одного из героев спектакля "Пойдем, нас ждет машина" - лидер группы "Оркестр Че" Олег Каданов.

    СТОИМОСТЬ БИЛЕТОВ 50 гривен!

    Забронировать билеты можно по телефону 066 42 71 503.
  • 01.05.2008.

    Спектакль "Пойдем, нас ждет машина"

    Нас где-то ждут?…

    И когда покатятся головы,

    Я буду приговаривать «оп-ля!»

    И корабль трехмачтовый,

    сорок пушек по борту,

    Унесет меня вдаль…

    Б. Брехт «Мечты судомойки»

    Центр современного искусства «Новая сцена» несколько сместил собственные ориентиры, поставив пьесу современного драматурга Юрия Клавдиева «Пойдем, нас ждет машина». Ибо написана она для того поколения, которое выбирает не пепси, а фэнтези.

    В отличие от откровенного натурализма театра.doc Юрий Клавдиев воссоздает так сказать конкретную тоску современного человека по идеальному обоснованию своей жизни. Сейчас многие, особенно юные особи, начинают панически искать образы мира, которые могли бы объяснить с точки зрения не устаревшего Бога, но Космоса, для чего они, для чего существует их бренное и несовершенное тело и прилагается ли к нему что-нибудь еще. Так возникает новая мифология города (в духе, скажем, Сергея Лукьяненко). Клавдиев с легкой иронией показывает не только процесс мифотворчества, но и то, как мифы захватывают человека в плен разрушительных поступков.

    Итак, две героини, две вполне обычных девушки, Юля и Маша. Автор помещает их во вполне реальные жизненные обстоятельства, где и рваному диалогу вольно течь, и воплотить идею в духе Роди Раскольникова можно запросто. То есть — обычная городская окраина, где граждане беззащитны. И не важно, ищешь ли ты смысл жизни, или зарезать кого пришел. Режиссер Николай Осипов не стремится эту глупую реальность скурпулезно воссоздать. Героини помещены в абстрактно- киношную среду: то ли окраинный подвал, то ли другая реальность, иная грань кристалла. Именно на этом туманно-батиковом фоне развивается их диалог — суть пьесы. Хрупкое душевное равновесие, на одной чаше — жизнь как она есть, с трудовыми буднями в мелкой фирме, незамысловатым отдыхом, и твердым пониманием себя и своего места в сложившихся обстоятельствах, а на другой — мучительное стремление вырваться из замкнутого круга, куда угодно — в экстрим, в бунт, в смерть. У одной из героинь, Маши, протест против жизни замешан на поисках светлого древнескандинавского мифа о мировом дереве Иггдразиль как аллегории бытия и примерке его к собственному «я» и самопознании (покопалась в себе и обнаружила такую грустную пустоту, хоть умирай). Причем в исполнении Екатерины Леоновой она действительно героиня (в театральном, во всяком случае, смысле) — в ней чувствуется горячая способность отдаться идее, действию, решению проблемы до конца, до логического абсурда ситуации. Ее подруга Юля страстно желает заставить этот подлый мир с ней считаться, любыми способами. Например, идти и убивать всех, кто мешает жить. Ксения Кулик показывает нам не до конца выросшую девочку, головка которой набита метафизическими обрывками чужих цитат. Она — легкомысленнее и вообще легковеснее, в ее поисках самой себя меньше отчаяния и больше незамысловатой игры. Девушки ищут спасения друг в друге, но их игра внезапно оборачивается трагедией.

    В этот поток сознания «поколения фэнтези» жестко врывается действительность — пьяные подонки, желающие развлечься, сочно сыгранные Олегом Кадановым, Тимуром Громыко и Сергеем Штангеем. И похоже, в любой действительности можно найти место подвигу. Маша и Юля словно бы внезапно меняются местами. Лист с мирового дерева, стремящийся улететь вдаль, цельная Маша вполне способна убить двоих, да еще и палец у насильника отрезать — на память и в назидание. А Юля, мысленно перестрелявшая полгорода, может только бессильно рыдать. И спрашивать: мы теперь изменились? Нет, гневно ответит ей Маша. Что же произошло? На самом деле в каждой из них просто проявилась подлинная суть, а шелуха (в том числе мифологическая) отлетела прочь. Значит, убийство — еще не повод для раздумий. Хорошо, что машина, нанятая на день, ждет. И можно лететь за спиной водителя все быстрее и быстрее, все выше и выше — над действительно невероятной красотой мира, мелькающей на киноэкране перед зачарованным зрительским взглядом. Пейзажи столь упоительны, что мы постепенно забываем и об убийстве, и о насилии, и о смысле спектакля. Если автор пьесы не просто воссоздает такую картину мира, но и слегка ее пародирует, осознавая опасность власти искусственных миров, то авторы спектакля рассказывают сказку всерьез, как Толкиен. О том, что легенды, окружающие нас, могут привести к страшным поступкам. Но даже самый прекрасный миф не может оправдать попытку/готовность принести весь неправильный мир в жертву…


    Полина Стрепетова, журнал "Харьков. Что.Где.Когда", май 2008 год

  • 12.04.2008.

    Реалии молодежной жизни глазами Николая Осипова в спектакле "Пойдем, нас ждет машина"

    Насилие, убийство, духовная пустота и вечные вопросы, на которые каждый должен найти ответ самостоятельно. Харьковский театр современной драматургии "Новая сцена" сегодня показывает премьерный спектакль "Пойдем, нас ждет машина"

    «Пойдем, нас ждет машина» - это история о современной молодежи. Маша и Юля с юношеским максимализмом мечтают что-то изменить в своей жизни. Первая заявляет, что хочет умереть, вторая - кого-то убить. Когда они встречают ребят, которые живут по законам улицы, их мечты начинают сбываться и превращают их жизнь в ужас. Режиссер Николай Осипов говорит, что в пьесе тольяттинского драматурга Юрия Клавдиева явным является конфликт между девушками из "благополучного" мира и юношей с окраины. Но ему интересно было найти, что объединяет молодежь из разных прослоек современного общества. Для режиссера этим оказалось отсутствие духовных ценностей.

    Николай Осипов, режиссер театра „Новая сцена”: "Это все лежит на духовной пустоте, с моей точки зрения. Мы не дали им этого, и не могли, наверное, дать потому что наши ценности тоже ломались, мы ничего не понимали. Но тем не менее, это проблема. Мы сейчас должны это понимать."

     

    По мнению режиссера, спектакль "Пойдем, нас ждет машина" актуальна сегодня именно потому, что современное молодое поколение, не имея духовных ценностей, заполняет себя разным легкодоступным информационным мусором. Что из этого выходит, теперь можно увидеть не только на улице, но и на сцене. С образами главных героинь долго экспериментировали, в буквальном смысле, подсматривая за реальной жизнью.

    Ксения Кулик, актриса: "Сходили в клуб, а у него машина, мартини попили…" Это одна из таких девочек, у которой как у каждого из нас есть «забобоны» какие-то. Она хочет всех убить и тем самым изменить мир. Но при этом она не собирается ничего делать, кроме как работать и развлекаться. Для нее это – важное."

    Актеры-мужчины, говорят, что их герои - это юноши с окраины города, для которых прав тот, кто сильнее. Герой актера и музыканта Олега Каданова над смыслом жизни, в отличие от городских девушек, не задумывается.

    Олег Каданов, актер: "Он просто употребляет слишком много стимулирующих средств, амфетаминов (Олег начинает разговаривать быстро и нервно, копируя своего героя). Таких персонажей суетных можно увидеть возле аптек, которые в черном постоянно, что-то там рыскают, ищут, не могут успокоиться, чешутся, потому что трамадола нет! И все такое... Поэтому у них слегка расшатана нервная система, и они неадекватно реагируют на какие-то объективные вещи, которые сваливаются на них."

    Николай Осипов говорит, что премьерный спектакль театра "Новая сцена" - это прямое высказывание о жизни. Нецензурные ругательства как способ общения, насилие как доказательство силы, убийство как самозащита - все это не только в пьесе. Режиссер считает, что постановка должно заинтересовать не только молодежь, но и родителей, которые хотят понять, в каких реалиях растут их дети.

    Наталья Хачко, новости "АТН", 

    12 апреля 2008 год

  • 12.04.2008.

    Чем живут современные подростки? Премьера в Центре современного искусства «Новая сцена»

     

    Видеосюжет можно посмотреть здесь:

    http://vkontakte.ru/video-3265005_66689147

     

    Пьеса о человеке, который не убивает просто так. Сегодня центр современного искусства «Новая сцена» презентует новую постановку.

    Актриса 1: «Человек - это...»

    Актриса 2: «Что?»

    Актриса 1: «Я не знаю, что это такое. Но человек не убивает просто...»

    Режиссер: «Еще раз, Кать! Про человека – это главная фраза».

    Современная и откровенная - пьеса Юрия Клавдиева «Пойдем, нас ждет автомобиль» - о подростках. Неприкрытая правда в их жизни, уверен режиссер спектакля Николай Осипов, так нужна сегодня зрителю.

    Актриса 1: «Я думала, что вены резать больно, потом подумала: вколоть новокаин, а потом резать. Но потом поняла, что у меня не получится, потому что я крови боюсь, блин».

    Актриса 2: «Машуль, а если повесится?»

    Актриса 1: «Неа, это некрасиво».

    Всего пять актеров. Главных героев двое: Маша и Юля - такие разные. Актрисы называют своих героинь «душа и тело». Двадцатилетние однокурсницы Катя и Ксения признают: они и есть то поколение, о котором пьеса. Поэтому режиссер к актерам прислушивался: им, говорит, виднее.

    Николай Осипов режиссер, руководитель Центра современного искусства «Новая сцена»: «Они больше это знают, как это происходит, в каких формах. Более того, у нас есть парень Толя на звуке. Он приходил и говорил: «Извините, как бы тут не только по поводу музыки, но я еще там был, вы вот знаете, там в таких брючках такие ребята не ходят. Извините, но поменяйте». Мы поменяли».

    Актриса 2: «Говори о чем угодно, о скандинавской мифологии, о Христе, только не надо вот этих суицидальных, блин, тем!»

    Актриса 1: «Почему, Юля?»

    Актриса 2: «Да потому что это все фигня, Маша. Умереть, уснуть, миры посмотреть, себя показать. Кончай, подруга. Скучно, идем в гости сходим, не хочешь – просто прогуляемся».

    Главным героиням по пьесе чуть больше двадцати. Исполнительницам ролей - столько же. Не смотря на это, Катя и Ксения уверяют: они не такие, и в жизни ведут себя по-другому.

    Ксения Кулик, актриса: «Мне кажется, я бы не поступила, как моя героиня, потому что она собиралась больше сделать то, что ей хотелось сделать, а не то, что нужно подруге. Можно было просто поговорить. Возможно, поделиться каким-то опытом жизни, а не рассказывать, что можно пойти в клуб, развлечься, и все пройдет».

    Олег Каданов: «Че-то борзо ты смотришь, мать, че-то борзо. Давай пообщаемся, давай, ты крутая?»

    У музыканта и актера Олега Каданова роль, как сам говорит, «последнего мерзавца». Олег смакует каждую реплику.

    Олег Каданов, актер, музыкант: «Я на Салтовке живу!»

    Корреспондент: «Этим все сказано?»

    Олег Каданов, актер, музыкант: «Ну да, там есть такие живописные персонажи, за которыми можно понаблюдать: увидеть повадки, разговорчики услышать и все такое».

    Актриса 1: «Юлька, пиши стихи, оно как-то тебе больше подходит. И для здоровья вреда меньше».

    Актриса 2: «А ты?»

    Актриса 1: «А что я? Я не хочу больше умирать, если ты об этом. Слишком много от меня зависит».

    Катя Леонова, актриса: «Меня поразил язык, и вообще как он смог - современный, разговорный, грубоватый, не литературный язык - описать так, что оттуда появляется совершенно невероятный глубокий смысл… Безумная идет поэзия и романтика в этом тексте».

    Юлия Боревич, информационное агентство "МедиаПорт",12 апреля 2008 год

  • 01.01.2008.

    Душа вимагала більшого...

    У Харкові презентували виставу про двох подруг, які дозволили собі провести день так, як вони хочуть

     

    Правда в п’єсі молодого російського драматурга Юрія Клавдієва «Ходімо, нас чекає машина» виявилася настільки болючою, що режисери Центру сучасного мистецтва «Нова сцена» Микола Осипов та Олександр Солопов не ризикнули представити її глядачам у повному форматі. Тобто від уже готового для показу тригодинного спектаклю на дві дії залишили рівно половину, але й після цього він не втратив емоційної гостроти. На думку театрознавців, цю весняну прем’єру не зайве було б подивитися усім батькам і педагогам, аби отримати певну уяву про життя і проблеми сучасної молоді.

     

     

    «Тварь ли я дрожащая или право имею?»

     

    Світ, у якому люди багато працюють лише для того, щоб красиво розважитись, украй набрид двом дівчатам, і вони вирішили бодай на один день від нього звільнитися. Перед цим дві офісні панночки Маша і Юля встигають розкрити свої потаємні філософські концепції, що зайвий раз доводять стару, мов світ, істину: святе місце порожнім не буває. Тобто дівчата, які вже не застали звитяжну комсомолію, але ще не встигли навернутися до вічних істин, знайшли спосіб самотужки заповнити душевну порожнечу. Маша з головою поринула у древню скандинавську міфологію, вкінець втратила інтерес до життя і попросила свою подругу, аби та допомогла їй якнайшвидше «перейти в інший стан речовини», оскільки перебування в грішному і затісному для неї матеріальному тілі гальмує її особистісну еволюцію. Це якраз і був той випадок, коли жертва знайшла свого ката. У душі назовні легковажної Юлі вже давно визрів новітній Раскольников, що мріє змінити цей світ через убивство «звичайної людини». Правда, до Машиного прохання їй кортіло підняти хрестоматійну сокиру над головою власного шефа або одного з набридливих клієнтів їхньої фірми. Але оскільки цю заповітну мрію вона боялася «застосувати до себе», після тривалого вагання таки погодилася «допомогти» подрузі. З таким планом дівчата поїхали на окраїну свого провінційного містечка, де зустріли трьох накачаних пивом і наркотою молодиків.

     

    Сувора реальність в одну мить розвіяла всі пафосні терзання двох інтелігентних панночок. Вони раптом зрозуміли, що навіть дуже нудне життя має власну ціну і що за нього таки варто боротися. У нерівній сутичці, під час якої троє гуляк із пролетарського передмістя влаштовують справжню катівню представницям «благополучного» центру, Маша вбиває по черзі двох із них. А третій залишається живим тільки тому, що з переляку встиг накивати п’ятами. Отримана перемога, очевидно, мала принести шукачкам пригод бодай тимчасове вдоволення собою. Але натомість розтрощені об природну доцільність філософські постулати навіюють на дівчат ще більшу тугу. Насправді вони хотіли не зламати своє або чиєсь життя, а всього лише змінити. До того ж раптом з’ясувалося, що навіть такий вчинок, як убивство, не вирішує в цьому світі жодної проблеми. Вихід, напевно, варто шукати в якихось інших емоціях, помислах, учинках. Автори вистави не нав’язують глядачам власні шляхи спасіння (кожен мусить знайти їх сам), але відеоряд під завісу з вільним польотом птаха, хрестом на куполі храму і виглядом на розкішну природу все ж наводить на думку, що порятунок таки справді є. До того ж зовсім поруч.

     

     

    Діти втраченого покоління

     

    Микола Осипов каже, що весняна прем’єра «Нової сцени» адресована в основному глядачам віком від 15 до 27 років. Але якщо дорослі хочуть відверто глянути на себе в дзеркало, нехай приходять теж. Сьогодні якраз подорослішали діти, народжені в епоху великої перебудови і в тому, що вони саме такі, немає їхньої провини, оскільки ними ніхто серйозно не займався. У результаті груба лайка для них стала способом спілкування, насилля — доказом сили, вбивство вимушеним самозахистом.

     

    Дві героїні п’єси, всупереч усталеній тенденції, прагнуть до іншого, цікавішого життя, але як його організувати для себе самих — не знають. Їх цьому ніхто не вчив. «Для мене ці дівчата — я сама років п’ять–сім тому, — каже акторка Катя Леонова, що грала Машу. — Тоді особисто мною проблема пошуку була розв’язана. А історія моєї героїні в тому і полягає, що вона, як я колись, також шукає вихід». Душевні терзання Юлі, у свою чергу, нагадують шалену бурю в склянці води. «Вона хоче всіх убити і тим самим змінити світ, — розповідає про свою героїню акторка Ксенія Кулик. — Але при цьому дівчина не збирається нічого робити іншого, окрім як працювати і розважатися. Для неї це важливо». Поширену істину — зміни себе, і зміниться усе навколо, — схоже, їй ніхто не підказав. Дорослим було ніколи. Вони тоді думали, що головне в період зміни суспільних формацій — просто вижити.

     

     

    Троє молодих садистів, які трапилися на шляху дівчат, — насправді теж десь дуже глибоко в душі непогані хлопці. «Вони просто вживають багато стимулюючих речовин, амфетамінів, — виступає «адвокатом» свого героя актор і учасник музичного гурту «Оркестр Ч» Олег Каданов. — Таких метушливих персо­нажів можна побачити біля аптек. Вони все щось там нипають, шукають і не можуть заспокоїтися, тому що трамадолу немає! У них розхитана нервова система, вони неадекватно реагують на якісь прості об’єктивні речі». І це теж проблема, яку не поспішає вирішувати покоління дорослих. Воно й далі живе так, ніби йому все ще чогось бракує для того, аби просто бути.

     

     

    Післяпрем’єрне обговорення вистави ще раз довело правдивість висновків Юрія Клавдієва, який, за словами режисерів, дуже добре знає молодіжне середовище і є представником драматургів «новодрамівського розливу». На цьому зібранні один із глядачів узявся ретельно аналізувати довгий монолог героя з явно кримінальним минулим і так кваліфіковано жонглював тонкощами тюремної лексики, що сценічні пристрасті в порівнянні з суворою реальністю здалися дитячим лепетом. Причому «хлопець із вулиці», що, швидше за все, випадково потрапив на словесну дуель рафінованих театрознавців, нічого особливого не сказав. Він просто, як і драматург, подивився на світ без рожевих окулярів.

     

     

    Вистава «Ходімо, нас чекає машина», за словами Миколи Осипова, — свого роду експеримент для «Нової сцени». До цього часу молодий харківський театр брався за сучасну тематику винятково на основі «переписаної класики». Новий формат, незважаючи на довгі філософські монологи героїв, був сприйнятий із терплячим розумінням актуальності проблеми. Переповнений зал на прем’єрі залишило лише кілька чоловік.

     

     

    Лариса Салiмонович , щоденна iнформацiйно-полiтична газета "Україна молода"

Все статьи (5) →

Оставить отзыв