Мужчины на грани нервного срыва

Облом off

новости и пресса

  • 17.10.2011.

    М.Угаров «Облом off »

     

    В сказках великого хасида Раби Нахмана, да пребудет он в сонме праведников, есть притча о сыне царя, который вообразил себя зерном и спрятался под стол, испугавшись, что, он - зерно, и петух его склюёт. Его спасает мудрец, который вместе с ним залазит под стол. Но это религиозный, библейский вариант. В том мире есть Б- г. В пьесе М.Угарова его нет?!

     

    Вот точка - отсчёт пьесы и решения спектакля. А этот спектакль (пьеса) - сложнейшая интеллектуальная драма и её нужно уметь разгадать.

     

    Жанр пьесы М.Угарова можно определить как интеллектуальный русский фарс. Чеховский фарс. Драматург очень хорошо знает и живую драматургию и авангардные театральные искания 20 века. Пьеса глубокая и не вторичная. Прослеживается жизнь «положительного» героя и Гоголя. и Гончарова, и Толстого. Однако играть такой жанр во много раз тяжелее, чем классическую драматургию. Пьеса продолжает поиск нравственного идеала, начатый драматургией 19 века, и продолженный героем начала 21 века в сумасшедшем мире всё развивающегося тоталитаризма, лжи, суеты и утраты человеческого начала. И это делает пьесу желанной и на подмостках русской, украинской, СНГешной и даже зарубежных стран (Израиль, Восток, Китай).

     

    Спектакль (режиссёр, Н.Осипов) решён верно. Театр использует приёмы брехтовского театра, театра Мейерхольда, приёмы театра фарса. Обращение в зал, минимум реквизита и декорации, философские мизансцены. Первые сцены спектакля точно выстроены и захватывают зрителя. А дальше происходит странная и удивительная картина.

     

    Спектакль держит, он не отпускает до самого конца, но скорее умозрительно. А данный жанр предполагает ярчайший эмоциональный взлёт, нарастание драмы «Цельного человека». Драматургия мстит, т.к. русскую драматургию нужно играть так, как это делали лучшие представители классического театра: Орленев, Мочалов, Хмелёв, Романов. Это спектакль невозможно «поднять» без полнейшей отдачи. Мы бы советовали ещё и ещё раз продумать линию поведения главного героя. Нам кажется, что она в развитии, а не в статике. И спектакль заиграл бы более яркими красками. Это сложно, но верно выстроенное здание нужно ещё больше наполнить кровью и жизнью.

     

    Есть смысл задуматься руководству дома актёров о создании аналитической группы и секции критиКов. Знатоков «новой драмы».

     

    Сегодня коллективу под руководством Н.Осипова нет равных в городе Харькове: выбор пьес, «свои актёры», свет, неиллюстративная музыка. Сценография. ( автор статьи за последние пол года просмотрел около 25 спектаклей театров города ( Театр Шевченко, Русская драма. ТЮЗ, Оперетта. театр кукол). Театр на правильном пути. Будет очень обидно, если данная статья будет «прочитана» с позиции «хвалят или ругают». Тогда смысла её писать нет. В ваших руках будущее театра. Впрочем, на всё воля Божия.

     

    Лесь Забродянський (А.Бартенев).

     

    Руководитель «Центра художественной культуры им.Ф.Достоевского и Я.Корчака».

  • 12.01.2011.
    В журнале  о русской культуре за рубежом "ИНЫЕ БЕРЕГА" № 2 за  2010 год "ОБЛОМОFF"  - Валентины Федоровой.

    На фестиваль спектакль по этой пьесе привез театр из Харькова — Центр современного искусства «Новая сцена».

    Спектакль режиссера-постановщика Николая Осипова получился стильный, умный, занимательный и неоднозначный. Все те же вечные вопросы волнуют героев пьесы и спектакля — что такое жизнь, в чем смысл человеческих усилий, стремлений... Те самые вопросы, на которые трудно дождаться четких «правильных» ответов. Все правы, все по-своему счастливы и, одновременно, не удовлетворены жизнью... Все время вспоминается пушкинская формула — ты понял жизни смысл, для жизни ты живешь... Но как это — для жизни? В спектакле много интересных работ и тонко простроенных взаимоотношений персонажей. Это и Илья Ильич, и Штольц, и прекрасные женщины... И, конечно, слуга Захар В.Бондарева, роль почти бессловесная, но сколько в исполнителе живости, социальной точности и обаяния....

  • 19.06.2009.

    «Новая сцена» покорила Москву

    Центр современного искусства «Новая сцена», один из самых известных негосударственных театров Харькова, привез три награды с проходившего в Москве международного фестиваля «Славянский венец».

    Показанный харьковчанами спектакль «Облом-Off» по пьесе Михаила Угарова в постановке Николая Осипова победил в трех номинациях: «лучший спектакль», «лучшая мужская роль» (актер Петр Никитин) и «лучший созданный образ» (Виталий Бондарев за роль Захара).

    В фестивале принимали участия театры из России, Украины, Эстонии, Белоруссии, Болгарии, Молдовы.

    VIII Московский международный фестиваль камерных театров и спектаклей малых форм «Славянский венец», проходивший с 1 по 8 июня на сцене «Московского драматического театра на Перовской», проводится раз в два года, и в этом году был посвящен 200-летию со дня рождения Н.В.Гоголя. В жюри фестиваля входили ведущие театральные критики, известные деятели литературы и искусства.

    Спектакль «Облом-Off» неоднократно получал высокие отзывы в прессе. Так, театральный критик Павел Руднев назвал его «отличнейшим, живым, артистически совершенным спектаклем, с прекрасными костюмами, одним из лучших по этой пьесе».

    Театр «Новая Сцена» существует с декабря 1989 года. Завершив длительный период полуподпольного существования в августе 1991 года, объединение было зарегистрировано на правах самостоятельного коллективного культурного Центра. Основой Центра на сегодняшний день является театральная мастерская «Новая Сцена» — творческое объединение актеров, музыкантов и художников, созданное для поддержки и развития современного искусства. Участники коллектива неоднократно отмечались различными наградами. Так, бессменный руководитель театра Н.Осипов является лауреатом муниципальной творческой премии, артистка Ольга Солонецкая — премии «Народное признание», артистка Екатерина Леонова — премии «Надежда» фестиваля негосударственных театров «Курбалесия».

    Харьковский сайт "DeBosh", 19 июня 2009

  • 18.06.2009.

    Харьковский театр покорил Москву!

    С 1 по 8 июня 2009 года на сцене «Московского драматического театра на Перовской» состоялся VIII Московский международный Фестиваль Камерных Театров и спектаклей малых форм «Славянский венец». Харьковский театр «Новая Сцена» покорил искушенную московскую публику нашумевшим и любимым харьковчанами спектаклем «ОбломOFF», по пьесе М.Угарова и получил главные награды на международном театральном фестивале.

    Фестиваль был посвящен 200-летию со дня рождения Н.В.Гоголя и в нем принимали участия театры из России, Украины, Эстонии, Белоруссии, Болгарии, Молдовы. На сцене были показаны спектакли не только по произведениям Гоголя, но и его последователей, современных драматургов. В итоге жюри фестиваля, в состав которого входили театральные критики, деятели литературы и искусства, присудили Театру «Новая Сцена» номинации, за: «Лучший спектакль» (спектакль «ОБЛОМ-OFF» Михаила Угарова, в постановке Николая Осипова), «Лучшую мужскую роль» (артист Пётр Никитин за роль Обломова) и «За лучший созданный образ» (Виталий Бондарев – за роль Захара)! Спектакль «Облом-Off» неоднократно получал высокие отзывы в прессе. Так, театральный критик Павел Руднев назвал его «отличнейшим, живым, артистически совершенным спектаклем, с прекрасными костюмами, одним из лучших по этой пьесе».

    Николай Осипов (руководитель театра):

    - Это был наш первый выезд, и мы рады и счастливы, что он завершился так удачно. С моей точки зрения, в Москве было представлено несколько очень интересных театров (особенно запомнился спектакль кишиневского театра «С улицы роз»). Мое мнение – раньше была пропасть между театрами Москвы и провинции. Сейчас мы поняли, что этой попасти нет. Может быть, к сожалению, нет…

    Наша справка.

    Театр «Новая Сцена» существует с декабря 1989 года. Завершив длительный период полуподпольного существования в августе 1991 года, объединение было зарегистрировано на правах самостоятельного коллективного культурного Центра. Основой Центра на сегодняшний день является театральная мастерская «Новая Сцена» - творческое объединение актеров, музыкантов и художников, созданное для поддержки и развития современного искусства. Участники коллектива неоднократно отмечались различными наградами. Так, бессменный руководитель театра Николай Осипов является лауреатом муниципальной творческой премии, артистка Ольга Солонецкая – премии «Народное признание», артистка Екатерина Леонова – премии «Надежда» фестиваля негосударственных театров «Курбалесия».

    Ростислав Пехлецов, корреспондент МАКСНЕТ, 18 июня 2009 год

  • 25.07.2007.

    Обломoff, или Непротивленье злу усилием

    Театр «Новая сцена» закрыл нынешний театральный сезон премьерным спектаклем «Обломoff» по пьесе российского драматурга и режиссера новой волны Михаила Угарова. Под художественным руководством Николая Осипова свой режиссерский замысел в сценографическом решении художника по свету Валентины Лебедевой воплотил на сцене Дома актера Александр Салопов.

    Обращение к пьесе довольно популярного на всем постсоветском пространстве драматурга, коим, вне всякого сомнения, сегодня является Михаил Угаров, круто поменяло эстетические привязанности труппы «Новой сцены». Сказалось это в первую очередь на режиссерском приеме, отошедшем от традиционного, зачастую откровенно банального отображения предлагаемых обстоятельств в тех или других жанровых ситуациях. Казалось бы, чуждая данной труппе манера сценического поведения вдруг явилась довольно убедительным творческим стимулом в поиске иных художественных возможностей. Будем надеяться, что данный прорыв в новую театральную эстетику не случайность, а результат творческого поиска современных форм общения со зрителем. Интуитивно театр Николая Осипова подготовлен к обновлению давно, но что-то постоянно сдерживало режиссера сделать рискованный шаг в сторону эксперимента.

    Создать современный драматургический вариант романа Ивана Александровича Гончарова в свое время Михаилу Угарову предложил Олег Ефремов, которому пришла в голову идея, что Обломов как тип в наши дни вымер, остались одни деловые Штольцы. Прислушавшись к умозаключениям Ефремова, Угаров все же, как мне показалось при знакомстве с пьесой, вступал в конфронтацию с высказыванием Владимира Ильича Ленина о том, что «Россия проделала три революции, а все же Обломовы остались, так как Обломов был не только помещик, а и крестьянин, и не только крестьянин, а и интеллигент, и не только интеллигент, а и рабочий и коммунист. Старый Обломов остался в нас надолго и надо его тщательно смывать, чистить, трепать и драть, чтобы какой-нибудь толк вышел». За что же такая ненависть к милому и доброму Илье Ильичу? Да и пытался ли сам Гончаров изобразить на страницах своего первого романа только одно лишь великое социальное зло?

    Не о социальном зле в лице Обломова писал Гончаров, а о причинах, его порождающих. Драматург Угаров обрушился на две болевые точки современного общества — нравственный застой и социальный паразитизм, его репродуцирующий. Играющий Илью Обломова актер Петр Никитин отталкивается от основного комплекса своего героя — зависимости от идейного поводыря. Его Обломов не глуп, человек не робкого десятка, получивший достойное воспитание и образование, но он жертва нравственного рабства. Любой конфликт воспринимает как обиду, будто заранее знает, что окажется высмеян и унижен. Страх вынуждает его к бездействию и парализует всякую инициативу. Он не ленив, а безволен, видимо, от того и определил для себя самое незаметное, уютное место в доме — под столом.

    Первый диалог между специалистом по душевным болезням и Обломовым заявляет нам о фарсе, как жанровой природе спектакля. Доктор (артист Антон Жиляков), перед тем как лечить, собирается путем «тыка» подобрать подходящий диагноз заболеванию и определить название. Болезнь оказывается заразной, да еще до такой степени, что инфицированный доктор начинает ржать, скакать, бить копытом землю, подражая деревянной лошадке. Доведя друг друга (да и нас) до коматозного состояния, актеры уходят в эмпиреи так называемого «фантазма», одновременно существуя в трех вариациях — сомнамбулы, сновидений и реальности. Такого эффекта достигают только исполнители ролей в спектаклях Андрея Жолдака (прошу воспринимать это замечание как комплимент и никак иначе).

    Штольц в исполнении Тимура Громыко, к сожалению, не стал тем грозным представителем нового времени, той личностью, какой, соответственно режиссерскому замыслу, ему определено место в спектакле. Тимур Громыко играет не делового и предприимчивого хозяина жизни, а дефилирующую по подиуму модель — широко шагающую и уверенно чувствующую себя в непривычном костюме. Роль Штольца — существенный пробел в схеме интересно выстроенных взаимоотношений. Партнеры хорошо «штопают» каждое его появление, но происходит это, простите, за счет дополнительных хлопот. Да и «нитки», к сожалению, не всегда ложатся ровно.

    Наигранно-аскетичная девица Ольга Ильинская в исполнении Ольги Солонецкой будто сошла с полотен Леона Бакста. Изумрудная тоска, овеянная сизым дымком сигарет. Статуарная манерность украшает спектакль. Пронзительные взгляды из-под тяжелых век — выразительно масштабны и дополняют фарсовую атмосферу впечатляющей самоиронией. Немногословная роль преподнесена Ольгой Солонецкой как часть жизненного уклада, тоже оказывающего болезненное воздействие на психику Обломова.

    Агафья Матвеевна, сыгранная Екатериной Леоновой, другая, но тоже для Обломова страшная особь. Её простота для него — хуже воровства. Желание приблизиться к ней пропадает сразу после того, как Агафья делает шаг к нему навстречу. Ей бы постоять, потерпеть, подпустить поближе, ан нет! Играет с ним, как кошка с мышонком. Пластический рисунок роли выписан актрисой безукоризненно. Характер богат нюансами. То властная, то трогательная, то вдруг воссияет такими лирическими россыпями, что трудно вспомнить, какой она была несколько минут назад.

    Единственный, кто обладает в спектакле мощным инстинктом самосохранения, так это слуга Захар в прекрасном исполнении артиста Виталия Бондарева. Этот «облокотился» на все эмоции: что барин велит, то и делаем. В конце концов, барин не вечен. Функциональные обязанности Захар исполняет хладнокровно, не изменяя выражения всегда тупого лица. Видимо, его «анатома» вселяет в барина надежду, что он не самый пропащий.

    Драматург и режиссер сошлись в творческом альянсе на одном: Обломов — это единственный цельный человек, перешедший из классического времени в современную нам действительность. Все остальные свели свое существование к тем немногим функциям, которые востребованы только в определенные моменты определенного времени. В их понимании непрерывное «деланье дела» есть зло. Единственный способ этому злу противостоять — не делать ничего, лежа на диване или в гробу. В данной сценической версии смерть Обломова — трагедия не одного живого человека, а всего человечества в целом.

    Александр Анничев, "Время", 25 июля 2007 год

  • 01.06.2007.

    Палата №...

    Премьера Николая Осипова и Центра современного искусства «Новая сцена

    — спектакль

    по пьесе Михаила Угарова «Облом off».

     

     

    Обращение Угарова к классическому герою русской литературы, «лишнему человеку», всю жизнь проведшему лежа на диване, стало не просто инсценировкой гончаровского романа, а принципиально новым его прочтением.

     

     

    Угаров словно бы с иронией наблюдает из другого, далекого времени за Ильей Ильичем Обломовым, судьба которого — апофеоз существования «лишнего человека», любимого героя русской классической литературы. Кстати, первоначально пьеса Угарова называлась «Смерть Ильи Ильича», вызывая ассоциации обличительно-толстовские (вспомните «Смерть Ивана Ильича»).

     

    А затем Толстой бесповоротно уступил место Чехову: ведь психиатр Аркадий Иванович, едва не заразившийся обломовским неприятием действительности, — это уже явно чеховское наследие, отдающее клинической безысходностью «Палаты № 6».

    Не случайно пьеса открывается текстом медицинского заключения, данного Обломову домашним доктором, добрейшим Карлом Ивановичем, с предписанием воздержаться «от умственного занятия и всякой деятельности». Карл Иванович ошибался — дело не в болезни сердца, а в психической организации пациента. Поэтому продвинутый молодой доктор, Аркадий Михайлович, обнаруживает у Ильи Ильича особую душевную болезнь: «totus», болезнь цельности духа. Да, Обломов, в отличие от большинства нормальных людей, человек цельный, не растерявший за годы ни единого из детских воспоминаний, не изменяющий себе. Он позволяет жизни плавно протекать сквозь себя, живет так, чтобы его мир его не поймал, не вторгся в его душу.

     

    А если вторгнется, Илья Ильич сыграет с ним в прятки — сложит ручки домиком над головой, как в детстве (душа надежно упрятана). Души других людей — лишь половинки, четвертинки, осьмушки от цельного человеческого духа. Ибо каждый из них раскрывается жизни ровно настолько, насколько того требует его социальная функция. Безумие душевной свободы заразительно — вот и тянутся к нему и юный психиатр, и гордая Ольга, и деловитый немец Штольц, хотя и понимают, что им в эту игру не сыграть… И роман, и пьеса, и спектакль построены на простодушном обаянии главного героя — Ильи Ильича Обломова. Все в нем логически объяснимо — и нежелание расплескивать себя на службе, и невозможность измениться даже в угоду любимой женщине, и торопливая мнительность (между диагнозом психиатра и смертью — крохотный шажок). Исполнитель роли Обломова Петр Никитин сумел это застенчивое обаяние передать.

     

    Как и положено, суть героя постепенно раскрывается в диалогах, которые он ведет с остальными персонажами. С молодым врачом Аркадием Ивановичем Обломов-Никитин немного лукавит: психиатры — люди внушаемые, да и задатки Обломова у врача явно имеются. Антон Жиляков показывает нам трагическое «сопротивление материала»: от неуверенности — к преуспеянию и самоуспокоению. Слуга Обломова Захар (В. Бондарев) — сторож и нянька на всю жизнь. Он грубоват и циничен, но при этом неожиданно чуток. И в отличие от друга детства Штольца не пытается переделывать хозяина. А Штольц в исполнении Тимура Громыко не просто деятельный и перспективный бизнесмен, который хочет помочь другу преодолеть себя. С самого начала все не так просто: он то ли хочет вытащить Обломова из кокона, то ли неосознанно дорожит этим уникальным в своей первозданности человеческим экспонатом. Во всяком случае, интонации у друга детства мягко сожалеющие.

     

    Обломов Никитина естественен со всеми, он не желает лгать и приукрашивать ни тело, ни душу. И оказывается, не обязательно делать добро — достаточно просто не делать зла. Философская притягательность бездействия… Возможно, именно она привлекает к Обломову и двух необыкновенно деятельных женщин, двух антиподов. Небо и земля: возвышенная и честолюбивая Ольга Ильинская и мещанка Агафья Матвеевна Пшеницына, кротко обихаживающая своего постояльца и принимающая его как есть, в засаленном халате (впрочем, она и выстирать его готова).

     

    Как ни странно, именно барышня Ильинская в исполнении О. Солонецкой — самое «темное» место спектакля. Актриса слишком явственно показывает нам, что, кроме иронии и желания подчинить себе, никаких других чувств у ее барышни к Обломову нет и быть не может. И поэтому знаменитая ария «Каста дива» так и не становится залогом возможного обращения Ильи Ильича в иную веру. Екатерина Леонова, выступившая в роли Пшеницыной, несмотря на некоторую «кустодиевскую» чрезмерность, подчеркнутую откровенной пластикой, кажется более внятной, более человечной. Эта актриса играет в спектакле еще одну роль — в ее облике предстает перед нами простая баба с младенцем из далекого имения Обломова (то есть — непонятная и таинственная крестьянская Россия).

     

    Работа Екатерины Леоновой вполне отвечает духу угаровской двойной игры. Двойной, потому что автор пьесы не просто смотрит на Обломова сквозь призму всего, что происходило с русской интеллигенцией на протяжении бурного ХХ века, но и пытается отыскать корни этого странного характера в первозданном течении русской деревенской жизни. С одной стороны — рефлексии доктора и деловой напор Штольца, с другой — непоколебимое душевное спокойствие Пшеницыной и Захара. Приправленное все-таки легкой сумасшедшинкой фатализма. Отсюда режиссерская ирония, проявившаяся и в одинаковой для всех исполнителей серой прозодежде с лаконичными надписями. Все герои определены и подписаны — белым по серому. Так, на всякий случай. Чтобы мы не подумали, что нам показывают не притчу, а чью-то подлинную историю…

     

     

    Полина Стрепетова, журнал "Харьков.Что.Где.Когда", июнь 2007 год

  • 31.05.2007.

    Спектакль недели

    «Облом ОFF»

     

     

    Нынче мир заполонили Штольцы, а Обломов как характер давно вымер. Но то, что в XIX веке называли апатией, в XXI может оказаться признаком нонконформизма, целостностью. И М. Угаров написал пьесу, которая интересна и почитателям классики, и той части молодежи, которая не может заставить себя прочесть и десять страниц из Гончарова. Получился смешной, ироничный и вместе с тем грустно-ностальгический взгляд на нас, переживших слом эпох и тысячелетий. Впервые эту пьесу поставил сам автор. Рискнул и выиграл: спектакль «Облом О

    FF

    » получил множество наград: премию фестиваля «Новая драма», «Золотую маску», «Гвоздь сезона» и др.

     

     

    Для решения сложных и отчасти новых творческих задач для работы над спектаклем «Новой сцены» привлечены как «старая гвардия» - П. Никитин, В. Бондарев, 0. Солонецкая, Е. Леонова, так и подкрепление в лице А. Жилякова (театр «Может быть») и известного кубофутуриста и музыканта Т. Громыко.

    "Комсомольская правда в Украине", 25-31 мая 2007 год

  • 24.05.2007.

    Премьера спектакля

    «Облом ОFF»

     

    Чем ближе к концу театрального сезона, тем меньше ожиданий сценических новинок. Почти тридцатиградусная жара провоцирует, уподобясь лежебоке Обломову, завалиться на диван, а лучше - в гамак. Центр современного искусства «Новая сцена», словно учитывая предлетние и предотпускные «обломовские» настроения, представил на сцене Дома актера премьерный спектакль «Облом отт». Иван Гончаров в данном случае «отдыхает». Однако в оригинальной пьесе М. Угарова, являющейся литературной основой спектакля, те же, что и у классика, основные герои.

     

    Образ гончаровского баловня и сибарита приходит на ум ив те минуты, когда с сожаленьем отмечаешь, что в безрадостной суете под видом безотлагательных дел жизнь проходит мимо... У Гончарова Обломов сетует по поводу одного из своих «деятельных» приятелей: «В десять мест в один день — несчастный... И это жизнь!.. Где же тут человек? На что он раздробляется и рассыпается?», «Когда же жить?».

     

    Есть у этого литеатурного героя и мысли о художественном творчестве, которые не перестанут быть актуальными: «Вы думаете, что для мысли не надо сердца? Нет, она оплодотворяется любовью. Протяните руку падшему человеку, чтобы поднять его, или горько плачьте над ним, если он гибнет, а не глумитесь. Любите его, помните в нем самого себя и обращайтесь с ним, как с собой, — тогда я стану вас читать и склоню перед вами голову...»

    Приведенные цитаты длинны, но необходимы для понимания того «отраженного света», которым является пьеса Михаила Угарова по отношению к роману. «Обломов» Гончарова неоднократно инсценировался, но сегодня на сцене привычнее «Облом off», широко прокатившийся по российским театральным просторам с редкими «заездами» на сцены зарубежных театров. Для харьковской глубинки имя М. Угарова, одного из лидеров так называемой «новой драмы», внове. И кому, как не «Новой сцене», было обратиться к пьесе современной и нестандартной?

    В постановке Николая Осипова в театре "Новая сце

    на» идут «Черное молоко», «Яблочный вор», «Пленные духи» и другие спектакли по пьесам российских драматургов, причастных к «новой драме». Зрители проголосовали аншлагом на выход премьеры «Облом

    off

    ». И, думается, что никто из них не пожалел потраченного на пр-смотр этого спектакля времени.

     

    К процессу репетиций спектакля в режиссуре Н. Осипова примкнул (из альтруистического интереса) Александр Солопов, ставший сорежиссером этого представления. Спектакль во многом выиграл в смысловом и художественном планах в союзе его сорежиссеров с художником по свету Валентиной Лебедевой. Главную роль в спектакле сыграл Петр Никитин — актер «теплый» по гамме вызываемых им в пулике чувств, — что тоже обусловило успех премьеры.

     

    В самом названии спектакля пародируется имя заглавного героя романа. Нередко в легком пародийном освещении выступают на сцене и Илья Обломов, и его антагонист Андрей Штольц, и другие сценические персонажи. «Вечные» темы в романе Гончарова лишь затронуты автором пьесы и создателями спектакля. Значит ли это, что в наш рациональный век чувства и мысли Гончарова, донесенные с рампы впрямую, могут показаться излишне наивными? Возможно, что так. Ведь даже Белинский, друг Гончарова, отзывался о писателе с долей снисхождения к нему: «Художник и ничего более».

    Новоявленный Илья Обломов — П. Никитин не гнушается «народного словца

    »

    , роняет его обыденно

    -просто. (Думается все же, что к мату со сцены привыкнуть нельзя.) «Я ушел, я в домике», — по-детски прячась под стол, игриво сообщает он всякому, кто не вызывает в нем желаний к продолжению разговора или к каким-либо решительным действиям. Этот Обломов, которому претит пустопорожняя де-ловитость посетителей его дома, предлагает своим гостям поиграть в жмурки, в салочки, в горелки, что вызывает смех в зале. Но подобные предложения Обломова в спектакле имеют психологическую мотивацию: ему «отчего-то больно и неловко».

    Зато фразы Обломова «В чем смысл жизни?», «Разве может быть жизнь ненужной?», «Я догнал жизнь!» воспринимаются залом всерьез, хоть и произносятся актером без пафоса, обычным тоном.

     

    Актеры, занятые в спектакле, доказали свою способность работать в ансамбле. Это Тимур Громыко (Штольц), Антон Жиляков (доктор), Виталий Бондарев (слуга Захар), Ольга Солонецкая (Ольга Сергеевна), Екатерина Леонова (Агафья Матвеевна). Но тут же возникает вопрос, может, для сценического прочтения «новой драмы» необходимо искать какую-то новую «систему», отличную от пресловутой теории и практики Станиславского? И все же, несмотря на гончаровского Обломова в пьесе и в спектакле, наивно-инфантильные слова со сцены Петра Никитина — «Я не мужчина, я Обломов, а это больше, чем мужчина» — не вызывают смеха. Не в этом ли одна из находок "Новой сцены"?

    Елена Седунова, газета "Харьковские известия", 24 мая 2007 год

     

  • 01.05.2007.

    Центр современного искусства "Новая сцена".

    «Облом off»



    Наверное, мало найдется людей, не знающих о персонаже классического романа Гончарова "Обломов". Правда, первое, что приходит на ум, - так это патологическая любовь Ильи Ильича к лежанию на диване. Мол, мало двигался, много спал, обильно кушал на ночь - и все это в конечном итоге его и сгубило. Эксцентрическая комедия по пьесе русского драматурга Михаила Угарова позволяет по-новому взглянуть на героя, неожиданно для самого себя оказавшегося в центре любовного треугольника.

     

    В спектакле Обломов - не "великий русский ленивец", а просто не желающий взрослеть мужчина. Единственное его занятие - философствование. Даже сорвавшееся с уст слуги Захара матерное словцо вызывает у Ильи, Ильича блестящий монолог о том, что может знать "эта малая часть человека". И живет Обломов, словно играет в салочки. Чуть что пойдет не так - быстро соорудит руками крышу над головой, и все: "Я в домике". И эта игра, как магнит, притягивает к герою внимание окружающих.

     

     

    То молодой доктор в очках с простыми стеклами для солидности настолько увлечется определением болезни своего пациента, что, плотно поужинав, обнаружит и у себя сходные симптомы. То поднаторевший в деловой жизни Андрей Штольц, желая расшевелить друга детства, заставляет его выйти в свет. А там, очарованный пением Ольги Ильинской, Обломов готов сам изменить свою жизнь - читать газетой и интересоваться политикой. Но барышня Ильинская далеко, а рядом - такая уютная, фигуристая Пшеницына, желающая угодить барину домашними пирогами, настойкой на смородиновом листу, штопаными носками и латаным халатом. Казалось бы, развязка близка: осталось лишь сделать выбор между романтичной Ольгой и хозяйственной Агафьей Матвеевной. Однако в любви нужно не только принимать, но и отдавать. А к этому Обломов не готов. И придуманное доктором для своего пациента название болезни "totus", что значит человек цельный, становится для героя диагнозом, несовместимым с жизнью...



    "Теленеделя", май 2007 год.