Мужчины на грани нервного срыва

Новости и Пресса

Вернутся на главную
Показывать по:
  • 24.05.2007.

    Премьера спектакля

    «Облом ОFF»

     

    Чем ближе к концу театрального сезона, тем меньше ожиданий сценических новинок. Почти тридцатиградусная жара провоцирует, уподобясь лежебоке Обломову, завалиться на диван, а лучше - в гамак. Центр современного искусства «Новая сцена», словно учитывая предлетние и предотпускные «обломовские» настроения, представил на сцене Дома актера премьерный спектакль «Облом отт». Иван Гончаров в данном случае «отдыхает». Однако в оригинальной пьесе М. Угарова, являющейся литературной основой спектакля, те же, что и у классика, основные герои.

     

    Образ гончаровского баловня и сибарита приходит на ум ив те минуты, когда с сожаленьем отмечаешь, что в безрадостной суете под видом безотлагательных дел жизнь проходит мимо... У Гончарова Обломов сетует по поводу одного из своих «деятельных» приятелей: «В десять мест в один день — несчастный... И это жизнь!.. Где же тут человек? На что он раздробляется и рассыпается?», «Когда же жить?».

     

    Есть у этого литеатурного героя и мысли о художественном творчестве, которые не перестанут быть актуальными: «Вы думаете, что для мысли не надо сердца? Нет, она оплодотворяется любовью. Протяните руку падшему человеку, чтобы поднять его, или горько плачьте над ним, если он гибнет, а не глумитесь. Любите его, помните в нем самого себя и обращайтесь с ним, как с собой, — тогда я стану вас читать и склоню перед вами голову...»

    Приведенные цитаты длинны, но необходимы для понимания того «отраженного света», которым является пьеса Михаила Угарова по отношению к роману. «Обломов» Гончарова неоднократно инсценировался, но сегодня на сцене привычнее «Облом off», широко прокатившийся по российским театральным просторам с редкими «заездами» на сцены зарубежных театров. Для харьковской глубинки имя М. Угарова, одного из лидеров так называемой «новой драмы», внове. И кому, как не «Новой сцене», было обратиться к пьесе современной и нестандартной?

    В постановке Николая Осипова в театре "Новая сце

    на» идут «Черное молоко», «Яблочный вор», «Пленные духи» и другие спектакли по пьесам российских драматургов, причастных к «новой драме». Зрители проголосовали аншлагом на выход премьеры «Облом

    off

    ». И, думается, что никто из них не пожалел потраченного на пр-смотр этого спектакля времени.

     

    К процессу репетиций спектакля в режиссуре Н. Осипова примкнул (из альтруистического интереса) Александр Солопов, ставший сорежиссером этого представления. Спектакль во многом выиграл в смысловом и художественном планах в союзе его сорежиссеров с художником по свету Валентиной Лебедевой. Главную роль в спектакле сыграл Петр Никитин — актер «теплый» по гамме вызываемых им в пулике чувств, — что тоже обусловило успех премьеры.

     

    В самом названии спектакля пародируется имя заглавного героя романа. Нередко в легком пародийном освещении выступают на сцене и Илья Обломов, и его антагонист Андрей Штольц, и другие сценические персонажи. «Вечные» темы в романе Гончарова лишь затронуты автором пьесы и создателями спектакля. Значит ли это, что в наш рациональный век чувства и мысли Гончарова, донесенные с рампы впрямую, могут показаться излишне наивными? Возможно, что так. Ведь даже Белинский, друг Гончарова, отзывался о писателе с долей снисхождения к нему: «Художник и ничего более».

    Новоявленный Илья Обломов — П. Никитин не гнушается «народного словца

    »

    , роняет его обыденно

    -просто. (Думается все же, что к мату со сцены привыкнуть нельзя.) «Я ушел, я в домике», — по-детски прячась под стол, игриво сообщает он всякому, кто не вызывает в нем желаний к продолжению разговора или к каким-либо решительным действиям. Этот Обломов, которому претит пустопорожняя де-ловитость посетителей его дома, предлагает своим гостям поиграть в жмурки, в салочки, в горелки, что вызывает смех в зале. Но подобные предложения Обломова в спектакле имеют психологическую мотивацию: ему «отчего-то больно и неловко».

    Зато фразы Обломова «В чем смысл жизни?», «Разве может быть жизнь ненужной?», «Я догнал жизнь!» воспринимаются залом всерьез, хоть и произносятся актером без пафоса, обычным тоном.

     

    Актеры, занятые в спектакле, доказали свою способность работать в ансамбле. Это Тимур Громыко (Штольц), Антон Жиляков (доктор), Виталий Бондарев (слуга Захар), Ольга Солонецкая (Ольга Сергеевна), Екатерина Леонова (Агафья Матвеевна). Но тут же возникает вопрос, может, для сценического прочтения «новой драмы» необходимо искать какую-то новую «систему», отличную от пресловутой теории и практики Станиславского? И все же, несмотря на гончаровского Обломова в пьесе и в спектакле, наивно-инфантильные слова со сцены Петра Никитина — «Я не мужчина, я Обломов, а это больше, чем мужчина» — не вызывают смеха. Не в этом ли одна из находок "Новой сцены"?

    Елена Седунова, газета "Харьковские известия", 24 мая 2007 год

     

  • 01.05.2007.

    Центр современного искусства "Новая сцена".

    «Облом off»



    Наверное, мало найдется людей, не знающих о персонаже классического романа Гончарова "Обломов". Правда, первое, что приходит на ум, - так это патологическая любовь Ильи Ильича к лежанию на диване. Мол, мало двигался, много спал, обильно кушал на ночь - и все это в конечном итоге его и сгубило. Эксцентрическая комедия по пьесе русского драматурга Михаила Угарова позволяет по-новому взглянуть на героя, неожиданно для самого себя оказавшегося в центре любовного треугольника.

     

    В спектакле Обломов - не "великий русский ленивец", а просто не желающий взрослеть мужчина. Единственное его занятие - философствование. Даже сорвавшееся с уст слуги Захара матерное словцо вызывает у Ильи, Ильича блестящий монолог о том, что может знать "эта малая часть человека". И живет Обломов, словно играет в салочки. Чуть что пойдет не так - быстро соорудит руками крышу над головой, и все: "Я в домике". И эта игра, как магнит, притягивает к герою внимание окружающих.

     

     

    То молодой доктор в очках с простыми стеклами для солидности настолько увлечется определением болезни своего пациента, что, плотно поужинав, обнаружит и у себя сходные симптомы. То поднаторевший в деловой жизни Андрей Штольц, желая расшевелить друга детства, заставляет его выйти в свет. А там, очарованный пением Ольги Ильинской, Обломов готов сам изменить свою жизнь - читать газетой и интересоваться политикой. Но барышня Ильинская далеко, а рядом - такая уютная, фигуристая Пшеницына, желающая угодить барину домашними пирогами, настойкой на смородиновом листу, штопаными носками и латаным халатом. Казалось бы, развязка близка: осталось лишь сделать выбор между романтичной Ольгой и хозяйственной Агафьей Матвеевной. Однако в любви нужно не только принимать, но и отдавать. А к этому Обломов не готов. И придуманное доктором для своего пациента название болезни "totus", что значит человек цельный, становится для героя диагнозом, несовместимым с жизнью...



    "Теленеделя", май 2007 год.

  • 01.01.2007.

    Двое других

    Представьте, что вы — это вовсе не вы, а то, что вы о себе всю жизнь думали — ложь. К примеру, вы — одинокая старая дева, которая ничего не знает, кроме своей многокомнатной квартиры, нескольких европейских языков и жизни исключительно для себя. И однажды в ваш дом приходит незнакомый мужчина, называется вашем мужем, причем любимым и единственным (хотя и пьяницей), и ко всему прочему оказывается, что у вас четверо детей. Ужас? Отнюдь. Притча о любви.

    Новый спектакль театра «Новая сцена» — «Другой человек» уже когда-то шел на большой сцене Дома актера (с другим названием, декорациями и т.д.), теперь же он, переместившись на малую сцену, наполнился особой теплотой и уютом камерного зала, в пространстве которого существуют двое: мужчина и женщина. Он внезапно появляется, нарушая ровный и однообразный ритм ее жизни. Она сомневается, счастье ли это. Их судьбы переплетаются странным образом, причем переплетаются в их сознание. И уже непонятно: то ли они действительно забыли, кто они есть на самом деле; то ли вдруг стали сомневаться в этом, то ли захотели навсегда забыть прошлые жизни, чтобы начать все сначала. Они путаются в фактах, датах, воспоминаниях, ссорятся, мирятся и все это ради того, чтобы в конце концов понять, что они друг друга любят. Женщина, уставшая от вечного одиночества, становится счастливой матерью четырех детей; а банкир, убивший лучшего друга ради денег, вдруг превращается в фактически идеального человека и семьянина. Это история о том, как любовь стирает внешние обстоятельства, преграды, встающие на ее пути... и, оказывается, не важно, кто ты и откуда. Ведь ради любви ты всегда можешь стать другим человеком. Неожиданные метаморфозы героев, которые снова и снова открывают в себе что-то новое, держат внимание зрителей на протяжении всего спектакля. Открытый финал полный надежд и ожиданий, — как предложение подумать. А вот о чем, это уже дело каждого...

    Журнал "Харьков. Что.Где.Когда", январь 2007 год

  • 01.06.2006.

    Именно так жили поэты…

    Именно о жизни поэтов и рассказывает спектакль театра «Новая сцена» «Пленные духи», поставленный по комедии современных российских драматургов братьев Пресняковых. Заметим, что пьесы двух талантливых мальчиков (один из братьев – филолог, другой – философ) из российской глубинки с аншлагом идут во многих театрах мира – в Англии, Германии, Португалии, Америки, Австралии. Ставят их  и у нас – в том числе на сцене МХТ им. А.П. Чехова («Терроризм»). А еще братья открыли в родном Екатеринбурге (по их версии Ебурге) Театр имени Кристины Орбакайте, о котором сама «звезда» отзывается с легким недоумением, справедливо подозревая какой-то подвох.

    «Пленные духи», на первый взгляд, тоже сплошной подвох. В самом заглавии – аллюзия на цветаевскую статью «Пленный дух», посвященную Андрею Белому. И нам действительно рассказывают историю из жизни двух поэтов «серебряного века» - Александра Блока и Андрея Белого  которых, долгие годы связывала дружба-вражда. Впрочем, главное не персонажи и их соответствие или несоответствие великим прототипам, а комедия трагичной (по самой природе, по сути) жизни поэта. Ибо всякий настоящий, большой поэт несет в себе бремя собственного предназначения, то, что Пастернак позднее назовет «Высокой болезнью». И человеческая странность, и наивные попытки соответствовать собственной строке (а поэзия только тогда чего-то стоит, когда она оплачена судьбой) – все это грустной тяжестью ложится не только на самого поэта, но и его окружения. Даже если родные и близкие полны экзальтации и самолюбивых надежд, как маменька Александра Блока, о которой и в мемуарах принято отзываться не особенно лестно. Авторы пьесы не пытаются разобраться в сложных отношениях двух поэтов, и уж, тем более, не анализируют их творчество. Даже знаменитого «любовного треугольника» (Блок – Любовь Дмитриевна Менделеева – Белый), над которым потешались все кому не лень, начиная с графа А.Н. Толстого (см. детскую сказочку «Приключения Буратино»), авторы касаются лишь слегка. Дело тут в правилах жизни и творчества, которые поэты сами для себя устанавливали, в тех законах, по которым их следует судить. Пьеса сверкает и переливается юмором, отсылая нас к культурным реалиям начала прошлого века. Ну, это для знатоков и, так сказать, гурманов. А для всех – рассказ о поэтической плоти и сути, об их противоречивом несоответствии.

    Андрей Белый (в смысле – Борис Бугаев) является в усадьбу, где мирно проводят время Саша и мама, стремящаяся стать единственным источником вдохновения для начинающего поэта. Цель гостя – проверить новое дарование на «вшивость» (не графоман ли это, пишущий стихи по причине несчастной любви). И, оказывается, что даже если прекрасной дамы не существует на свете, все строки обращенные к ней – подлинные.

    На сцене – минимум декораций. Прозрачная кисея, опутывающая и окутывающая героев, становится основной метафорой спектакля: это – туман, скрывающий и смягчающий грубую реальность («дыша духами и туманами»), это – кокон, в котором прячется душа поэта, это… Легкие подцвеченные занавеси не только добавляют таинственности…

    Александру Шпилевому, сыгравшему Сашу, удалось передать не только облик, но и суть поэта, то «высокое косноязычие», которое становилось стихами. В противовес ему (и нашему представлению об Андрее Белом) Александр Дербас, несмотря на явно подчеркнутые чудачества, кажется слишком рациональным, слишком сконструированным, слишком культивирующем в себе поэтическую жилку. Это особенно чувствуется в сцене разоблачения: Андрей (то есть Борис) так хищно, так жестко идет по следу, так умело доказывает, что соседская девочка Люба не может быть Прекрасной Дамой Саши, что кажется – перед нами не поэт-символист, а по меньшей мере Нат Пинкертон. Подчеркнуто сатирически показаны родители: чудак-ученый Дмитрий Иванович (Виталий Бондарев) и манерная самовлюбленная маман (Ольга Солонецкая). А увлеченная  химией и натурфилософией Любовь Дмитриевна – воплощенное душевное здоровье, чистая душа, невольно затянутая в поэтическую воронку. Трагикомедия дуэли превращается в фарс, в комедию дель арте, где все «пленные духи» умирают и воскресают шутя, оставаясь в плену какой-то глобальной идеи (от символизма до периодической системы). И вырваться из тьмы подлинного предназначения не дано никому. Никогда.

    Полина  Стрепетова, журнал «Харков.Что?Где?Когда?», июнь 2006 год.

  • 30.05.2006.

    На «Новой сцене» ставили «Пленных духов»

    30.05.2006 / 17:53

    Источник: "Медиапорт"

       Театр «Новая сцена» представил новый спектакль – по пьесе модных драматургов из российского Екатеринбурга, которых ставят даже во МХАТе, – братьев Пресняковых «Пленные духи». 

       Критики называют пьесы братьев написанными в духе Даниила Хармса. Герои «Пленных духов» - писатели Борис Николаевич, который называет себя Андреем, Александр Александрович, мать Александра Александровича, его Прекрасная Дама, она же дочь химика Дмитрия Ивановича Люба, и мужик Сенька – слуга А. А. и Д. М. В общем, такая себе псевдохармсовская пародия на Серебряный век, потому как в героях легко угадываются великие поэты Андрей Белый и Александр Блок и такой же великий, но химик Дмитрий Иванович Менделеев, на дочери которого Любови Дмитриевне «взаправду» был женат Блок.

        В спектакле, который длится 2 часа, участвуют актеры (2 состава): Виталий Бондарев, Екатерина Леонова, Александр Дербас, Петр Никитин, Мария Полищук, Ольга Руденко, Ольга Солонецкая и Александр Шпилевой.           

  • 11.02.2006.

    Холостая любовь

     

    В негосударственном творческом объединении «Новая сцена» режиссером Николаем Осиповым осуществлена постановка пьесы Ивана Вырыпаева «Валентинов день».

    Исходным событием для новой драматургической версии послужила некогда широко известная пьеса Михаила Рощина «Вгпентин и Валентина», герои копрой и стали главными действующими лицами своеобразного ремейка Ивана Вырыпаева. Те, кто не знаком с пьесой Рощина и не видел однажды поставленной по ней сценической версии, столкнутся с определенными трудностями в полноте восприятия отображаемых в спектакле событий. У автора ремейка Вырыпаева и режиссера постановщика Осипова была возможность наполнить пьесу и спектакль подробным экспозиционным материалом из рощинского произведения, однако оба пожелали воспользоваться лишь намеками на первоисточник. Надо признать, художественная ценность спектакля от этого не пострадала.

    Иван Вырыпаев отслеживает жизненный путь Валентины (актриса Ольга Солонецкая), Катюши (актрисы Ольга Руденко, Наталья Богуславская, Екатерина Леонова) и Валентина (актеры Дмитрий Кончик, Сергей Дзялик) с 1970 года. Когда Рощин завершил работу над пьесой, всем перечисленным героям тогда не исполнилось еще девятнадцати лет, а теперь каждый из них живет в преддверии сопидных юбилейных дат.

    Заметно постаревшая Катюша продала Валентине часть квартиры с комнатой покойного мужа. Уже несколько лет они живут рядом. Любовь к Валентину стала результатом психической аномалии двух совершенно разных женщин. Спектакль начинается со дня рождения Валентины. Она зарянее готова к тому, что к ней обязательно придет подвыпившая Катюша, и первый тост, который она произнесет, будет не за здоровье именинницы, а за упокой рано ушедшего из жизни Валентина, своего бывшего мужа. Конфликтная ситуация некогда противоречивого любовного треугольника находит ленивое продолжение при каждой встрече, обостряясь ежегодно в День святого Валентина. Ненависть друг к другу переросла в привычку и стала поводом для частых посещений. Официальная и неофициальная вдовы при помощи водки материализуют кто образ милого мужа, а кто друга-любовника, и он становится виртуально зримым. Валентине, чтобы дольше ощущать присутствие любимого «вымысла», приходится прилагать много усилий, дабы избавиться от пьяной, навязчивой Катюши. Она еще плохо понимает, а может, уже поняла, чго встречи с любимым без Катьки у нее не произойдет — крепко перекручены в единый жгут их судьбы.

    Катюши в спектакле аж три — каждая соответствует возрастному десятилетию. Валентина два — по тем же соображениям. Валентина во всех возрастных категориях — одна. Таким образом режиссер дает нам понять, что она неизменна и одинока на протяжении всех шестидесяти прожитых лет.

    Присутствует в спектакле и «классическое» ружье с некогда выцарапанной покойным Валентином надписью на прикладе — хороший «финт ушами», долгое время напряженно интригую-щей зрителей. В том, что ружье обязательно должно выстрелить, сомнений нет. Вот только когда и в кого — загадка. То, что один патрон холостой, а другой боевой, написано на прикладе. Первый выстрел Валентины в назойливую Катюшу был холостым, а потому мы в ожидании смертельного исхода того, кому предназначен боевой. Другой залп из того же ружья прогремел в финале... Жестоко пошутил над Валентиной ее любимый, забив в оба дула по холостому патрону. После двух хладнокровных попыток убить ни в чем не повинного человека, мы, пытаясь оправдать происходящее, начинаем задумываться о метафорической сущности варварской двустволки. Любовь троих — пусть будет ружье заряженное холостыми патронами. Кого из действующих лиц мы должны отождествлять с пусковым крючком, а кого с холостыми зарядами, — не ясно. Символика достаточно оригинальная, только вот не конкретизирована. Видимо, в чьих руках оказывается ствол, тот в данный момент и является хозяином положения, выбирающим цель, а значит, и жертву. До определенною времени двустволка принадлежит Валентину, после его смерти по наследству перешла к Катюше, та в свою очередь продала ее Валентине. Избирательное «ранение» в сердце по привычке соотносим со стрелами древнегреческого Эроса. В учениях эзотериков действия лукавого Эроса получили забавное определение — «фаллический садизм», что, на мой взгляд, очень точно характеризует покойного Валентина. В руках женщин, пораженных неврозом неразделенной любви (стрелы, лук и всякое оружие), обретает символ смерти — духовной или физической, уже не важно. Как мне показалось, именно эта идея лежит в основе данного спектакля.

    Катюшу второго десятилетия сыграла актриса Наталья Богуславская, на ее долю выпал период замужества героини. Исполнительская манера актрисы внесла диссонанс в общую жанровую структуру спектакля. Если до и после ее появления актрисам, исполняющим эту же роль, удается совместить качественные характеристики персонажа без грубой стыковки, то Богуславская почему-то идет от обратного, выявляя не положительные, а отрицательные черты характера, напрочь лишая Катюшу обаяния. Возможно, режиссер поставил перед ней задачу передать духовный разлад как внутри себя, так и во взаимоотношениях с мужем, но это не значит, что необходимо радикально избавиться от тех качеств, которыми наделяют Катюшу другие исполнительницы. В той же роли, только с ретроспективным посылом из пьесы Михаила Рощина, актриса Екатерина Леонова покоряет размахом сценической свободы, ее Катюша — полное соответствие типу девушек, какой в 70-х навязывали тому поколению киногероини Татьяны Дорониной. У начинающей актрисы Леоновой уже воспитана индивидуальная творческая манера, подкрепляемая профессиональным посылом голоса и почти классической культурой русской речи. Ее появление вселяет радужную надежду, что на харьковской сцене рождается имя яркой и талантливой актрисы.

    Сардонической женщиной предстает перед нами Капоша-старшая. Ольгу Руденко роль частенько уводит в фарсовую стихию. Правда, опытная актриса вовремя умеет умерить свой пыл и от фарсовых пережимов осторожно уходит в сторону ситуативной комедии, что в данном спектакле вполне оправданно и допустимо.

    Валентин в трактовке Д. Кончика — полное отсутствие конкретных черт. Он будто прозрачен или даже призрачен. Его чувства - слабые полутона. Поначалу кажется — актеру не хватает уверенности, а профессиональная интуиция еще не срабатывает в нужном направлении. Ошибочное впечатление. На самом деле актер строго следует режиссерскому замыслу, цель которого — четко обозначить психологический слом героя на границе концептуального замысла двух разных драматургов, когда на смену рощинскому приходит повзрослевший Валентин Сергея Дзялика. Контраст достигает ошеломляющего результата -  трепетный юноша перерождается в циничного мужика.

    Сергей Дзялик в Валентиновой части — безупречен. Актер наделяет своего героя мужественной самоиронией. Он использует забытый на современной сцене прием, когда повзрослевший персонаж от невозможности изменить или исправить поступки прожитых лет пытается перечеркнуть прошлое. Самоирония укрупняет со сцены передачу актером истинных чувств.

    О главном достоинстве спектакля постараюсь выразиться коротко и ясно. Вне всяких сомнений, это работа актрисы Ольги Солонецкой, ставшей в прошлом году обладательницей «Золотого скрипача» и премии благотворительного фонда «АВЭК» «Народное признание». За роль Валентины она могла бы достойно номинироваться и в нынешнем сезоне. Маленькая сцена Дома актера не вмещает объем ее таланта. Не соответствует уровню ее дарования и уровень постановочной режиссуры. Будет жаль, если актрисе придется всю жизнь загонять свои творческие возможности в узкие рамки формального искусства. К сожалению, со временем невостребованный творческий потенциал начинает стрелять со сцены «холостым патронами».

    Александр Анничев, 11 февраля 2006 год

  • 01.01.2006.

    Страсти по Валентину

    Испытывали ли вы когда-нибудь желание пофантазировать, что же произойдет дальше с героями истории, закончившейся хэппи-эндом? Такую возможность дарит вам новая работа Центра современного искусства «Новая сцена» - лирический фарс по пьесе И. ВЫРЫПАЕВА «Валентинов день».

    По сюжету «Валентинов день» строится как продолжение известной пьесы М. Рощина «Валентин и Валентина», постановки которой, как и одноименный фильм, с успехом шли в Советском Союзе лет тридцать назад.

    Впрочем, в этой истории нет места хеппи-энду. На дворе уже столь недалекое будущее — 2012 год. За плечами героев — целая жизнь. Валентине исполнилось 60 лет. Она всю жизнь была одна. Валентин давно умер. И теперь в квартире, где когда-то, еще в пьесе Рощина, целовались молодые влюбленные, живут две женщины: Валентина и Катя — вдова Валентина, спившаяся бывшая про

     

    водница поезда Москва-Владивосток. Каждый год на день рождения Валентины приходит только один гость — женщина, когда-то отбившая ее любимого. И приходит она не поздравить именинницу, а помянуть Валентина, который умер в этот же день. Но иногда случается так, что спирали времени пересекаются, и в этот раз герои снова переживают прошлое: и радость любви, и горечь потерь. Ожившие воспоминания лишь усиливают ненависть Валентины к сопернице, и она даже пытается убить ее. А совершив эту попытку, понимает, что примириться с прошлым можно только одним способом — уйти. Навсегда...


     

    "Теленеделя", №52, 26 декабря 2005-1 января 2006 год.

  • 01.01.2006.

    Валентинов век

    ... Слушаешь ты

    Как струится поток доказательств

    Неизменнофмрей правоты...

    А. Ахматова

    Из новых праздников, пополнивших наш календарь, самый милый и незатейливый — День святого Валентина, сентиментальный повод дарить смешные сувениры в виде «сердечек». Именно к нему настойчиво отсылает нас спектакль Центра современного искусства «Новая сцена» «Валентинов день» (по пьесам М. Рощина и И. Вырыпаева). Во всяком случае на сцене — гигантские шаги и качели, «валентинки» — шарики-сердечки, мягкая мебель в виде все тех же LOVE (художник О. Селищева). А значит — «еще раз про любовь».

    Что остается, когда проходят восторг и романтика? Когда проходит молодость? Или любовь тоже проходит, как болезнь? Валентинов день — время, когда на сцене царит любовь Валентина и Валентины. Любовь, которая не мыслима без страдания, без утрат. В этом смысле Валентин и Валентина действительно нашли друг друга. Смысл их жизни — мучить себя и друг друга. Терзать и терзаться. Жаль, только, что в этот дуэт затесался третий лишний, вернее, лишняя — бедная Катя, в свое время обманом разлучившая влюбленных, но так и не ставшая счастливой.

    Нам показывают три возраста героев, три эпохи нашей жизни (60-е годы, 80-е и наши дни). Причем для главной героини, Валентины — одна актриса на три возраста (Ольга Солонецкая). Валентина — неизменно прелестная, неувядающая, ведь она из тех женщин, ко-торых горе красит. Может, потому, что ей так и не удалось состариться? Как известно, у каждого человека есть еще и возраст души, редко совпадающий с возрастом биологическим. Разве такая уж редкость семилетние старички и старушки или сорокалетние младенцы? Вот и Валентине всегда 18 лет. Она законсервировалась в своей любви навсегда. А у рано умершего Валентина — два возраста, в двадцать и сорок лет это два разных человека (и два актера — Дмитрий Кончик и Сергей Дзялик). Зато у законной жены Валентина Кати — целых три возраста, три положения: в восемнадцать лет — непосредственная и яростная (Е. Леонова), в сорок — ломкая и грубоватая (Н. Богуславская) и в шестьдесят — неунывающая и все понимающая (Ольга Руденко). Катя изменяется сильнее всех, превращаясь из восторженной девчонки сначала в женщину, знающую, что ей изменяет муж и терпеливо переносящую измены, а затем — в пьющую бабку, которая из милости живет в квартире у бывшей соперницы. Катю и Валентину по-прежнему связывает лютая, до попыток убийства, ненависть, такая крепкая, что она уже почти — любовь. Кажется, что две эти пожилых женщины уже не могут жить друг без друга. И им друг от друга некуда деться — разве только в смерть. Или в космос — куда отбывает старая Катя (такой легкий сюр в дыму и скафандре). Но и оттуда она будет вечно смотреть, как летают на счастливых качелях Валентин и Валентина...

    Итак, мы увидели еще один спектакль о любви, которая и нежность, и ненависть, и счастье. Причем сперва ностальгический Рощин с давно ушедшими 60-ми: старомодное чистое чувство без намека на секс, где-то за кадром — деспотические родители, которые учат жить и жить не дают. У Рощина все когда-то кончалось первой маленькой (большой!) победой влюбленных — они решали остаться вместе. А сегодня на сцене дальше идет «другая драма»: в стиле современного очень критического реализма с легкой мистикой, Богом и «вещими» снами. И все это иронически комментирует подвесной экран («плач проводницы Екатерины») и удачно дополняет ностальгическая музыка прошлых лет. Если «раскладывать» пьесу на амплуа, в наличии имеются два героя, одна героиня и три характерных актрисы. И получается пирамида с основанием из бедных Кать, двумя атлантами Валентинами, которые, увы, спектакль и мир не держат на каменных плечах, и одной вершиной — Валентиной, острой и безжалостной, как игла. Ведь судьбу свою она выбрала сама: ей нужно было уходить и приходить, расставаться и возвращаться. В этом было их с Валентином счастье. А значит, и винить некого — таков их век, таков их, Валентинов, рок!

    Лариса Петухова, журнал "Харьков.Что.Где.Когда", январь 2006 год
  • 28.12.2005.

    Валентины

    сорок лет спустя

     

    В Центре современного искусства «Новая сцена» состоялась премьера пьесы «Валентинов день».

     

    «Новая сцена» верна своей репертуарной политике, преимущественно сориентированной на новинки российской драматургии. На этот раз режиссера Николая Осипова заинтересовал постмодернистский изыск Ивана Вырыпаева, предложившего версию дальнейшей судьбы героев когда-то популярной пьесы «Валентин и Валентина». Написана она тридцать пять лет назад известным драматургом Михаилом Рощиным и имела счастливую сценическую судьбу (после премьеры в московском театре «Современник» была поставлена в десятках театров по всему СССР), а также немалый общественный резонанс, поскольку речь в ней шла не только о любви, но и о конфликтах поколений, остро переживавшихся в те бурные годы сексуальной революции и молодежных бунтов.

     

    Юные Валентин и Валентина будто созданы друг для друга — на это намекает и совпадение имен, а потому обязаны пронести свою любовь через все невзгоды.  У   шестидесят

    ника Рощина испытание чувств героев заканчивалось их примирением после ссоры и оптимистической — в духе времени — ремаркой: «Они смеются, еще не зная, какая жизнь ждет их впереди. Но первую победу они одержали».

    Иван Вырыпаев мыслит как оптимист современный, слишком хорошо информированный. Побед, по Вырыпаеву, у героев Рощина больше не будет. Коварная соседка Катя — ее коварство, впрочем, тоже от любви — обманом разведет влюбленных и женит Валентина на себе. Все

    трое проиграют и свою любовь, и свою жизнь. Утратив прекраснодушный юношеский максимализм, они погрязнут в компромиссах и превратятся в задерганных бытовыми проблемами неудачников.

    И все же Иван Вырыпаев не зря посвятил свою пьесу Михаилу Рощину. Объединяет двух драматургов святая вера в то, что настоящая любовь существует. Вот только у младшего из них нет иллюзий по поводу того, насколько планета Земля обустроена для счастья влюбленных. Может, поэтому он —

    в духе театра абсурда — отправляет в финале Катю, алкоголичку и бомжиху, в межпланетную экспедицию.

    «Чернушная» тональность вырыпаевской пьесы вполне могла бы вызвать раздражение у зрителя, если бы не ироничная, настроенчески тонкая мелодика спектакля. Мягкая ирония оправдывает и, казалось бы, совершенно китчевое, «лобовое» размещение на сцене больших красных букв, составляющих английское слово «lоvе» (несколько раз мягкие поролоновые буквы символически принимают на себя агрессию героев, крушащих в гневе все, что попадает под руку). Сценография художника Ольги Селищевой лаконична. Над круглым наклонным пандусом, размещенным по центру площадки, подвешены лонжа-тарзанка и качели, позволяющие персонажам не только ходить по сцене, но и летать над ней. Эти движенческие приспособления помогают актерам выдерживать точную дозировку условности и психологизма, на кото

    рой и построен спектакль.

     

    Основная сложность постановки заключается в том, что роли двух из трех персонажей, проживающих жизненную дистанцию в сорок лет (вырыпаевская версия заглядывает и в будущее — в конце пьесы действие происходит в 2012 году), исполняются несколькими актерами. Этот прием требует особой слаженности ансамбля, игры в одном психологическом и пластическом ключе, что не всегда получается, поскольку ря¬дом с уже опытными артистами в спектакле пробуют свои силы совсем молодые дебютанты, испытывающие явную нехватку актерской техники и сценического опыта. Им, однако, есть на кого равняться (зрелые, убедительные работы представили Юлия Савкина — Валентина, Ольга Руденко — шестидесятилетняя Катя, Сергей Дзялик — сорокалетний Валентин), и можно надеяться, что живой, интересный спектакль будет расти вместе с исполнителями.

     

    Евгений Русабров, газета "События", №16, 22-28 декабря 2005 год

  • 15.12.2005.

    Валентинов день в декабре

     

     

    Игра судьбы или судьба игры?!

    (Послепремьерные беседы с режиссером)

    Валентинов день в середине декабря. Тех. кто побывал на премьере Центра современного искусства «Новая сцена», таким известием, не удивишь. Новый спектакль под названием «Валентинов день» вовсе не рассказ о февральском дне Святого Валентина. Хотя без любви здесь не обошлось. Несчастной или счастливой, каждый зритель решит сам. По-моему, по-бровковски, режиссер, на пару с автором пьесы Иваном Вырыпаевым, хотел сказать, что несчастной любви просто не существует. Автор сказал — автор сделал.

    Любовный треугольник — привычный сюжет. Безответная любовь — тоже не новость. Но в спектакле все чуточку сложнее. Запутанная во времени (или. может быть, временем) история любви. Герои пьесы — Валентин, Валентина и Катюша. В жизни третья явно была бы лишней.

    По задумке режиссера Николая Осипова, на сцене Катя лишняя трижды:

    «По спектаклю понятно, что «Валентинов день», это не тот день Святого Валентина. Просто Валентинов день — это день Валентинов. Потому что есть Валентин, есть Валентина. Их даже еще несколько в нашем спектакле. Много в этом спектакле, ну, в пьесе так точно (не знаю, до какой степени нам удалось это перенести в спектакль), построено на игре слов. Мысли меняются по ходу спектакля. Театр, с моей точки зрения, так и должен работать».

     

    Режиссер умножил всех персонажей, кроме главного — Валентины. На сцене в исполнении нескольких актеров молодость, зрелость и старость Кати. То же. только без последнего пункта — Валентина. И вечная молодость — единственной Валентины. Трое героев — шестеро актеров.

    Кроме того, лично я впер-вые столкнулась с тем. что на сцене двадцатипятилетняя актриса без грима играет шестидесятилетнюю. Чаще всё наоборот.

    «В этом спектакле, — рассказывает режиссер. — мне хотелось уйти от так назы-ваемого жанрового театра. Чтобы можно было сказать зрителю, что мне 60 лет. он принял это как данность, и дальше на это внимания не обращал. Дальше актёру не сильно нужно изобра¬жать из себя старую... По крайней мере я пытался им сказать, что этого не нужно делать. А что тогда иначе по¬лучается, что тут она 60-летняя, потом — 25-летняя. потом — 35-летняя. А потом вообще непонятно в каком она времени! Тут есть игра со временем довольно серьезная».

     

    Николай Осипов рискнул поиграть на сцене не только со временем, но и с пространством. Любовь, по утверждению режиссера, обязательно должна быть связана с ощущением полета. Режиссер сказал — режиссер сделал. Герои пьесы о своих возвышенных чувствах заявляют, катаясь на качелях. По-моему, очень забавно и романтично.

    Вопрос со временными скачками в «Валентиновом дне» решился при помощи техники. Благодаря компьютерным «флэшкам». спрое-цированным на небольшой экран в верхнем углу сцены, структура пьесы сохраняется, и действие при этом не затормаживается.

    «Пьеса очень структурирована. Внутри пьесы там есть, например, «монолог Катерины о преимуществах купания в пруду». Я вначале делал так, — размышляет над проделанной работой Николай Осипов, — что актеры перед тем, как читать монолог приостанавливали действие и объявляли, что будут читать монолог и дальше читали. В принципе это было довольно интересно, — вспоминает режиссер. —  Но потом возникла идея, что это можно сделать за счет других средств. Обязательно нужно использовать новые технологии. Они не должны заменить актеров. Но если они расширяют возможности театра — а они расширяют — их нужно использовать».

    (К слову о новых технологиях, «Валентинов день» — это первый харьковский спектакль, который шел в прямой трансляции в Интернете.)

    Трикотажная одежда героев тоже помогает зрителю ориентироваться в сюжете. Каждому возрасту героев пьесы соответствуют свои цвет костюма и даже толщина вязки — от светлых тонких ниток для актеров, исполняющих роли героев в молодости, до насыщенных темных — для зрелых персонажей.

    Театр, как известно, вещь довольноусловная. Это игра. Режиссер задает условия игры, а зрители их принимают. Или не принимают. Но судя по заполненному залу и аплодисментам, харьковский зритель с мнением Николая Осипова согласен. Сам же режиссер, проанализировав премьерные спектакли, подвел первые итоги:

    «Мне кажется, что в спектакль заложено гораздо больше, чем то, что, к сожалению, удалось увидеть зрителю в премьерные дни. Я думаю, что уже с 22-го числа  спектакль оудет уже гораздо легче и интереснее. Актеры не знали, как это все воспримется. Сейчас они успокоились, потому что зрители воспринимали все, в общем-то, адекватно, как и задумывалось. Спектакль вообще должен жить. Застывший, мертвый спектакль никому не интересен. Каждый спектакль живет, но по-разному. Если там заложены правильные вещи, он развивается в правильном направлении, он обрастает многими актерскими придумками, которые дополнят и расширят структуру, существующую на момент премьеры. А бывает и так, когда все идет не в ту сторону, в которую нужно».

    «Игра судьбы или судьба игры? Кому как больше нравится» — это слова героя пьесы Валентина. Свои проблемы он решил просто—одним движением. Зато девушкам проблем добавил. Валентин придумал себе развлечение наподобие русской рулетки. Заряженная двустволка. Правда, один из двух патронов холостой. Но, как известно, какие бы ни были патроны, на сцене ружье просто обязано выстрелить. Ружье сказало, ружье...

    Анна Бровко, еженедельник «Объектив-Но», №50, 15 декабря 2005 год

  • 01.03.2005.
    ВЫКРУТИЛИСЬ...

    Центр современного искусства «Новая сцена»
    5,13, 28 марта, 18.30 (Дом актера) М. Камолетти
    «Как-нибудь выкрутимся!»
    Постановка Н. Осипова Сценография Т. Шигимаги В спектакле заняты: П. Никитин, О. Власов, С. Дзялик, Ю. Савкина, А. Оцупок, Е. Леонова

    В
    се-таки какая это прелесть — французская легкость нравов! Никто ни за кем в припадке ревности с топором не гоняется. А если и гоняется, то недолго, нестрашно и без топора. Спектакль Центра современного искусства «Новая сцена» по пьесе французского драматурга Марка Камолетти похож на перекрестное опыление: Бернард приглашает в гости прелестную топ-модель и для маскировки — своего друга Робера, который оказывется любовником жены Бернарда, но вынужден играть роль любовника этой самой приглашенной дамы. К тому же, топ-модель и повариха вынуждены поменяться местами — благо обе оказываются Сюзаннами. Весь спектакль длится музыкально-хореографическое выяснение, кто кому кто. Лучше всех ориентируется в ситуации повариха Сюзетта — бойкая девица, на первый взгляд кажущаяся простушкой, но умело извлекающая выгоду из пикантной ситуации. Каждую дополнительную услугу она твердо оценивает в 200 франков, которые со
    вздохами выкладывают то шаловливый супруг, то незадачливый любовник. Но при этом Сюзетта явно наслаждается ситуацией, изображая, согласно заданию, то манекенщицу, то актрису. Некоторая неотесанность Сюзетты с лихвой искупается свежестью и непосредственностью, которых так не хватает утонченным парижанкам Сюзанне и Жаклин. Даже когда появляется ее тугодумно-тяжеловесный муж, готовый
    кого-нибудь размазать по половицам просто из любви к искусству, Сюзетта укрощает его так ловко и уверенно, что зрителям становится ясно — ей не впервой водить его за нос. К тому же — ревность ревностью, а доходы доходами. Ради чаевых Джордж вполне способен поверить в мифологического дядюшку, осыпающего его жену дорогими подарками. Дуэт С. Дзялика и молодой актрисы Е.Леоновой стал подлинным украшением спектакля. На высоте были и остальные исполнители: изобретательный Бернард (П.Никитин), похожий на Пьеро Робер (О. Власов), манерная Сюзанна (А. Оцупок), светская львица Жаклин (Ю. Савкина). Чувствуется, что все исполнители работают с удовольствием, не скупясь на забавные и яркие детали.
    Словом, гости и хозяева постепенно заигрались настолько, что и сами забыли, кто в кого влюблен. В конце концов — не страсти же в клочья рвутся, а легкий флирт оживляет семейные и дружеские отношения. Партнеры меняются дамами непринужденно, как в танце. И в конце все остаются довольны — славно порезвились!
    Броские, стильные костюмы и декорации, много легкой французской музыки, танцев, которые дополняют игру актеров и по-своему характеризуют персонажей — все это превратило незамысловатую «комедию положений» в настоящий праздник для зрителей.

    Лариса Петухова, журнал "Харьков.Что.Где.Когда", март 2005 год
  • 20.02.2005.
    ФРАНЦУЗСКИЕ "ВЫКРУТАСЫ"

    «Это очень простая и легкая французская комедия», - вот так лаконично и доходчиво режиссер центра современного искусства «Новая сцена» Николай Осипов охарактеризовал свою новую постановку «Как-нибудь выкрутимся!». Возможно, спектакль по произведению Марка Камолетти действительно было несложно воплотить на сцене. А вот о простоте сюжетных перипетий хочется поспорить. Что уж говорить о зрителях, если даже сами герои под конец запутались в своих любовных похождениях и вранье...

    Пересказать сюжет этой запутанной истории практически невозможно. Правда, один из персонажей в конце спектакля рискнул-таки доходчиво ответить на вопрос, что же тут происходит... В итоге получился довольно долгий блестящий монолог о том, кто же чья пассия на самом деле и кто кем и почему притворялся на этом празднике жизни. Такие аплодисменты мог бы заслужить разве что певец, удивительно долго удерживающий ноту! Мы же не будем повторять подвиг рассказчика и вдаваться в детали. Итак, вся каша заваривается вокруг стандартной жизненной ситуации: на время отъезда Жаклин ее благоверный Бернард пригласил к себе любовницу... Однако в их доме неожиданно появляется «друг семьи» Робер, к которому Жаклин явно неровно дышит. Ее планы ла вечер в компании любовницы своего мужа, резко меняются и она решает остаться дома. Действие начинает развиваться особо бурно с приходом пассии Бернарда. И хотя все четверо  сгорают от нетерпения скорее оказаться в одной постели с истинным предметом обожания, они продолжают врать друг другу в лицо и играть роли добропорядочных граждан.

    Еще одной невольной участницей сего действа становится кухарка из агентства. Однако вместо того, чтобы приготовить праздничный ужин, ей во имя спасения семьи приходится  поочередно примерять роли: актрисы, модели, любовницы и даже племянницы Робера. Но за «спасибо» практичная девица работать не привыкла! Каждое ее перевоплощение обходится заказчику в 200 франков!

    Самое интересное, что ухищрения Бернарда оказались не напрасными: его жена так и не поняла, что провела вечер в компании любовницы своего мужа.

    Среди декораций и реквизита особая роль в спектакле отведена столику со спиртным в левом углу сцены. Как истинные французы, герои на протяжении всей комедии «по чуть-чуть» прикладываются к заветным бутылочкам. Ведь без «поллитровки»  в этой истории, и правда, не разобраться!

    Действие на сцене сопровождается легкой французской музыкой. Правда, в кульминационный момент непринужденный фон сменяет «Rammstein».

    Особый французский шарм чувствуется и в костюмах, которые специально для спектакля подготовили руководитель детского театра моды «Ананас» Марина Моисеенко и дизайнер Ната Котова. А постановкой многочисленных танцевальных номеров занимался хореограф эстрадного театра «Карнавал» Игорь Попов.

    О творческих планах на будущее Николай Осипов решил не распространяться. Вместо ответа на вопрос о следующей премьере на «Новой сцене» он лишь загадочно улыбнулся и сказал, что это будет нечто более радикальное...
    Юлия Ромашкина, "Теленеделя", 14-20 февраля 2005 год
  • 16.02.2005.
    ГДЕ СМЕХ, ТАМ НЕ ГРЕХ

    Оригинальную комедию «Как-нибудь выкрутимся!» представил на подмостках Дома актера Центр современного искусства «Новая сцена» при финансовой поддержке фирмы «Макрокап Девелопмент Украина» (продюсер Дмитрий Кутовой). Постановщик Николай Осипов и его сорежиссер Александр Дербас немало поспособствовали тому, чтобы актеры в спектакле по-настоящему выкрутились на сцене. И не как-нибудь, а призывно крутя бедрами. А почему бы и нет?

    Если бы исполнители этой комедии положений вдобавок ко всем производимым эффектам — в том числе игривому кручению части ноги от таза до коленного сгиба — еще и пели, спектакль «Как-нибудь выкрутимся!» можно было бы с полным на то правом назвать удачным мюзиклом. Ибо все сущее в нем пронизано, акцентировано, одухотворено острыми музыкальными ритмами, органично согласующимися с пластическими движениями и речью актеров. Впрочем, прежде всего зрителей привлекает их, так сказать, телесно-сценическая красота, не лишенная, пожалуй, проблесков интеллекта.

    Однако, как ни крути, режиссер по пластике Дмитрий Попов не обошелся бы в создании своей тонко-эротической партитуры спектакля без «посредничества» автора пьесы — истинного француза Марка Камолетти. Уж он-то накрутил три связанные сердечными узами пары, которые «тасуются» между собой без особого разбора. На первый взгляд — без особого.

    Камолетти на берегах его Сены и не снилось, что зрители в Доме актера имени Леся Сердюка, выплескивая свои впечатления от увиденного на сцене, будут поочередно оглашать зал то зычным мужским хохотом, то звонким женским смешком: солидаризация публики по принадлежности к той или иной половине человечества нередко уступала место здоровому дружному смеху. Ну просто: «Смейся, смеево!..»

    И не грех было от души посмеяться над сюрпризами, которые на каждом шагу буквально подстерегали героев этой развлекательной комедии, озадаченных сакраментальным вопросом, периодически адресуемым друг к другу: «Вы кто?» В перерыве между поцелуями этот вопрос звучал довольно забавно. А все потому что шерше ля фам — Жаклин!

    Этой, видите ли, Жаклин, согласно сюжету Камолетти и «новосценовского» спектакля, захотелось резко изменить свое решение покинуть родные пенаты в выходной день и остаться дома. Наивная дамочка, она по своей беспечности не предполагала, как далеко могут зайти мужнины фантазии в ее отсутствие. В результате все смешалось в доме добропорядочных французских супругов. И понятно — зрителям! — почему гость дома Робер, будучи любовником этой Жаклин, настойчиво ударяет за поварихой по вызову Сюзеттой, уверенный в ее любовной связи со своим другом и хозяином уютной квартирки Бернардом. А тот — по известным только зрительской публике причинам — удаляет на кухню свою пассию, фотомодель Сюзанну, дабы ревнивая женушка ни о чем таком не догадалась. В общем, кавардак в духе самой непристойной антисоветчины...

    Веселая буржуазная кутерьма на сцене приправлена пикантной режиссерской изобретательностью. Сценограф Тарас Шигимага лишь обозначил входы в укромные комнатки для любовных утех, служившие прежним хозяевам дома... коровником и свинарником. Ху-ожник по свету — заслуженный работник культуры Украины Владимир Минаков залил яркими лучами прожекторов сценическую площадку и высветил до мельчайших подробностей гардероб каждого из героев этого представления-бурлеска, на которых вообще мало что было надето (но как!), а к финалу — и того меньше.

    Актеры играют на одном дыхании, экстравагантно, с виртуозной легкостью и почти французским шармом. А призывные покачивания бедрами их уморительно комичных персонажей (как женского, так и мужского пола), не теряющих присутствия духа даже в самых аховых ситуациях, вселяют в зрителей оптимизм.

    Можно ли говорить о полнокровных психологических, как говорили в старину, характерах, представленных на сцене? Впрочем, нужно ли затрагивать сии высокие материи? Ведь спектакль, так понравившийся всем без исключения зрителям, по жанру приближается к скетчам полузабытых сегодня театров эстрадных миниатюр, характерных неизбывной злободневностью на самые расхожие темы, остроумием, юмором с долей ненавязчивой иронии. И если слезы в психологической драме очищают душу, то смех — проветривает. Зрителям перепало немного лета среди снежной зимы. А одна из ретивых почитательниц премьерного спектакля отозвалась о нем предельно ясно: «Все просто супер!»

    Елена Седунова, газета "Событие", 10-16 февраля 2005 год
  • 08.02.2005.
    «НОВАЯ СЦЕНА»: «ВЫКРУТИТЬСЯ» УДАЛОСЬ!

    Вот уже несколько вечеров театр «Новая сцена» работает при полных аншлагах. Из-за нехватки мест стулья сносятся в зал из всех помещений Дома актера, а желающих попасть на премьеру уже не вмещает просторное фойе.

    И если бы вдруг купивших билеты на спектакль «Как-нибудь выкрутимся» по пьесе французского драматурга Марселя Камолетти посетило после премьеры разочарование, то, пожалуй, хватило одного дружного вздоха, дабы стереть с лица земли и сцену, и всех, кто на ней играл.

    К счастью, все происходит наоборот. В финале зритель ломится к сцене, но только для того, чтобы раньше других вручить полюбившемуся артисту цветы. Легкая ситуативная комедия давно не появлялась на наших сценах, а эта, поставленная режиссером Николаем Осиповым, сразила зрителя наповал. Царицей спектакля стала хорошо выстроенная, точно продуманная, изысканно ограненная комедийным жанром интрига. Уверен, что на современном этапе театра это случайное попадание, так как традиционно воспитанного в такой редкой художественной манере актера у нас, к сожалению, пока нет. Понятие каскадная или бурлескная исполнительская манера требует замены второго актерского плана серьезным и одновременно ироничным отношением к изображаемому персонажу. Этот прием долгое время не использовался режиссерами отечественного театра
    и со временем ушел в небытие. Трудно представить, какие творческие методы предпринял в работе с исполнителями режиссер-репетитор Александр Дербас, однако, судя по сложно выстроенным взаимоотношениям действующих лиц, он не искал той сценической правды, где логика поступка традиционно выстраивается по логике предлагаемых обстоятельств.
    Как мне показалось на основании увиденного, когда череда конфликтов достигла наивысшей, кульминационной точки (в пьесах с такой жанровой структурой, как правило, в этот момент уже многое становится ясным), развязка оставалась неразгаданной. Еще долго оставалось неясным, как из шесть раз запутанной интриги (а запутана она по количеству действующих лиц) нас выведут к понятному и определенному драматургом логическому исходу. Вывели благодаря тому, что сами не запутались в «многоголосье» характеров. Ансамблевая слаженность актеров очень похожа на хоровое пение, в котором каждый может быть солистом, но не имеет права запевать чужую партию. Эта говорит о том, что характерные ниши каждого актера четко обозначены в спектакле и не допускают в личные пределы соучастников без воли режиссера.


    Постараюсь воспроизвести орнамент изощренной интриги. Бернард (актер Петр Никитин) и Робер (актер Виталий Бондарев) решают провести вечер с полюбившейся Бернарду фотомоделью Сюзанной (актриса Марина Полищук), но для этого необхо
    димо избавиться от супруги Жаклин (актриса Юлия Савки-на), которая, случайно узнав, что вечером в их дом придет друг мужа и ее любовник Робер, находит причины, дабы не покидать семейный очаг. Пришедшую по вызову кухарку Сюзетту (актриса Ольга Солонецкая) растерявшиеся мужчины выдают за фотомодель, а появившаяся через некоторое время фотомодель вынуждена весь вечер играть роль неумелой кухарки. События закручиваются с такой быстротой, что от эмоционального накала и частой смены настроения начинает кружиться голова. Дабы не потерять ускользающую нить в калейдоскопе путаных фантазий, зрителям приходится жертвовать ответной реакцией на каскады остроумных шуток.
    Героиня Ольги Солонецкой мгновенно ориентируется в обилии непредсказуемых ситуаций, оценивая все происходящее намного раньше, чем это делаем мы, с трудом успевающие реагировать на ее быстрые и иронично точные выводы. Налицо яркая демонстрация еще одного забытого театром приема — опережающей инициативы, когда хозяином положения становится в спектакле не режиссер или реакция зрителей, а актер. Игра Ольги Солонецкой — блиц-турнир, в котором она уверенно выступает как победительница. Актриса в буквальном смысле слова "танцует" на острие бритвы, не допуская даже мысли сделать шаг в сторону, зная, - если потеряет равновесие, то добрая ирония моментально превратиться в заплесневелую, махровую пошлость. Кстати, такая опасность подстерегает не только ее одну.
    Персонажи пьесы Камолетти, рожденные в другой, малознакомой культуре, в нашем социуме могут легко поступиться своими нравственными принципами и из комедии положений превратиться в обитателей грязного фарса. То, что этого не произошло, - еще одна, самая, пожалуй, важная заслуга спектакля. Появление Джорджа (актер Сергей Дзялик) благополучно уравновешивает конфликтную ситуацию, заключая всех персонажей в круг не желаемых, а вынужденных интересов. Не изменяющиеся по ходу действия декорации Тараса Шигимаги явились функциональным объединяющим фоном. Практически у каждого героя имеется своя дверь, за которой он рассчитывает обрести то, ради чего появился в доме, символично использовавшемся ранее как подсобное помещение фермерского хозяйства. Под стать жанру подобрана музыка, без использования которой у каждого исполнителя в отдельности и у всего спектакля в целом вряд ли мог появиться выразительный пластический рисунок.

    Александр Анничев, газета "Время", 8 февраля 2005 год
  • 01.02.2005.

    НА КОМЕДИЮ "НОВОЙ СЦЕНЫ" РАСКУПЛЕНЫ ВСЕ БИЛЕТЫ

    Ажиотаж вокруг нового спектакля начался за две недели до премьеры.

    В центре современного искусства «Новая сцена» поставили французскую комедию Марка Камолетти «Как-нибудь выкрутимса!». Зрители называют ее лучшей, нз всего репертуара центра.

    Еще осенью на открытии сезона художественный руководитель центра Николаи Осипов заявил, что «Новая сцена» завязывает с комедиями и планирует заняться постановкой серьезных вещей. Не прошло и полгода, как на сцене центра премьера — французская комедия. Постановщиком выступил сам Николай Осипов. Как он объяснил, до этого ставили просто смешное, а теперь им с режиссером Александром Дербасом захотелось чего-то уж очень веселого. Сюжет спектакля простой, незамысловатый, типично французский. Муж, который отправляет в гости свою жену, у которой есть любовник, который приезжает в гости к мужу, который сам ждет в гости любовницу... Все собираются вместе, и семейные отношения превращаются в игру. Герои заигрываются настолько, что порой сами не могут вспомнить, кто они и кого играют. Зрители же кое-что из происходящего могут предугадать, но остается загадкой, как герои выкрутятся из щекотливой ситуации. Интрига сохраняется вплоть до финала. Все действо сопровождается зажигательной французской музыкой и хореографическими номерами, оживляющими отдельные сцены.

    В комедийном жанре «Новая сцена» — не новичок. В ее репертуаре имеются две комедийные постановки — «Яблочный вор» и «Черное молоко», которые, кстати, среди зрителей пользуются наибольшим успехом. Премьерный спектакль перещеголял все предыдущие и значительно опередил даже комедш, поставленные в академических театрах. Над новой постановкой трудилось рекордное для «Новой сцены» количество специалистов — более десяти. Пришлось задействовать хореографа, дизайнера по костюмам, двоих осветителей. Обычно команда была в два раза меньше, обходились без хореографических постановок и театральных костюмов.

    Ажиотаж вокруг будущей премьеры начался еще за две недели — уже тогда были раскуплены все билеты. Не смутила харьковских театралов даже цена от 10 до 15 гривен, хотя в тех же академических театрах билеты стоят от семи-восьми гривен. Хотя за полученное удовольствие не жалко было заплатить и вдвое больше. На премьере присутствовал капитан КВНовской команды «95-й квартал» Владимир Зеленский. КВНщик на эмоции и комментарии был достаточно скуп, но спектакль он нашел смешным.

    Виктория Боднар, "Вечерний Харьков", 1 февраля 2005 год
  • 12.11.2004.

    Одержимая», «Любоф-ф-ф», «Черное молоко» и «Белая ворона»...

    В прошедший понедельник на заседании секции театральных критиков при региональном НСТДУ члены жюри II городского фестиваля негосударственных театров поделились своими выводами с коллегами и представителями средств массовой информации.

    Открывался фестиваль негосударственных театров пьесой В. Сигарева «Черное молоко», поставленной режиссером Центра современного искусства Николаем Осиповым. Драматический сюжет развернулся на маленькой станции где-то в российской глубинке. В спектакле Осипова заняты актеры, хорошо знакомые харьковским зрителям по ролям, сыгранным когда-то на сценах государственных театров, — Сергей Дзялик, Ольга Руденко, Виталий Бондарев, Виктория Белая и Наталья Богуславская. Зрители отслеживали происходящее с пытливым интересом, так как диалоги в спектакле выстраивались по принципу пересказа сплетен. Драматическая сущность сюжета таким образом превращалась в живописный фон для множества комедийных несуразиц. Интересный замысел мог обрести оригинальную законченную художественную форму, но только в том случае, если бы драма и комедия не существовали отдельно, а объединялись в единую драматургическую концепцию. Именно концепцию, потому как сама по себе пьеса Сигарева концептуальна, ее герои не противостоят водовороту событий, их поступки, подчиняясь воле случая, практически не влияют на ход сюжета. Мне кажется, для сохранения единой жанровой структуры «Черное молоко» надо играть или без антракта (но тогда на наших глазах у героини должны принять внезапно начавшиеся роды), или перестроить сюжетную линию таким образом, чтобы она не дробилась на две одноактные пьесы.

    Я, входя в состав жюри, настаивал на присуждении исполнителю главной роли актеру Сергею Дзялику приза за лучшую мужскую ролъ. Но мои коллеги большинством голосов поддержали кандидатуру другого, не менее, но и не более достойного, артиста...

    Лауреат фестиваля "Осенние бенефисы" - 2004 г. в номинации - "Актуальная современная пьеса".

    Александр Анничев, газета "время", 11 ноября 2004 год.

  • 28.04.2004.

    "ЧЕРНОЕ МОЛОКО" ПРОЛИЛОСЬ БАЛЬЗАМОМ

    Нынче режиссеры все чаще берут пьесы не с книжной полки, а из Интернета. Директор центра современного искусства «Новая сцена» режиссер Николай Осипов на сей раз «вытянул» из «ящика» беспроигрышную для постановки драму В. Сигарева «Черное молоко». А актеры постарались насытить премьерный спектакль неприкрашенными страстями человеческими.

    В. Сигарев стремительно прорвался в первый эшелон современных российских драматургов. Несмотря на то, что его имя сравнительно недавно стало известным в ближнем и дальнем зарубежье, отечественные академические драмтеатры относятся к сигаревским пьесам с опаской. Умудренным мэтрам сцены есть о чем беспокоиться: персона-жи драматурга ничем внешне не примечательны, говорят простонародным языком, не исключая блатного арго, сюжеты, как правило, незамысловаты, «бенефисных» ролей в его пьесах нет, а кульминация в развитии драматургического действия вынесена за «скобки» или ловко «спрятана» в коротких репликах его героев. Нет разгона для спецэффектов.

    Но как ни пытались иные критики приписать В. Сигареву «чернуху» — не вышло. В его пьесах звучит высокая нравственная нота. Не раз ловила себя на том, что, сидя в зрительном зале, я не столько смотрела спектакль по Сигареву, сколько «слышала» его пьесу. Но...

    В этот раз — на спектакле «Черное молоко» — явленное на сцене будоражило взаимоотношениями молодых набивающих карманы подпольной торговлей героев-супругов, одному из которых открывалась не по шкале дензнаков цена бескорыстия и доброты. Доброты к родившемуся у молодоженов вне их ожидания ребенку, о котором позаботились случайные простые люди, обеспечившие сердечный уход и свежее молоко — вместо материнского, горького от курения.

    Спектакль воспринимался на одном дыхании, и не хотелось трезво рассуждать, удалась кому-то из актеров та или иная роль, не удалась... Оценки — что дензнаки. Не одаривать же ими избранных, более способных от природы к актерскому ремеслу, если спектакль благодаря «притертости» их персонажей друг к другу получился запоминающимся, добрым. Победа актеров Натальи Богуславской, Сергея Дзялика, Виктории Белой, Ольги Руденко, Виталия Бондарева — общая. Художественная. Нравственная.

    Елена Седунова, 22- 28 апреля 2004 г.

  • 01.04.2004.

    ГОРЕЧЬ "ЧЕРНОГО МОЛОКА"

    Центр современного искусства

    «Новая сцена»

    В. Сигарев «Черное молоко»

    Режиссер Н. Осипов

    К Международном дню театра Николай Осипов порадовал зрителей премьерой. Жанр спектакля «Черное молоко» обозначен как «комедия по-черному». И действительно — юмора в этой зарисовке современной российской действительности достаточно. Но какой-то он горький —как молоко у матерей, не сумевших вовремя расстаться с сигаретой. Именно о такой современной матери — молодой, но успевшей набраться разнообразного опыта, — и рассказывает нам драматург В. Сигарев. Вместе со своим супругом и компаньоном Левчиком она разъезжает по российской глубинке, торгуя всякой китайской дребеденью, обманывая доверчивых стариков и старух. Левчик в исполнении С. Дзялика нахален, весел и ретив. Цинизм и презрение к окружающим не просто стиль общения, это единственная возможность забыть о совести. Ибо совестливый человек в наше время много не заработает. И его молодая подруга (Н. Богуславская) ему под стать — грубая и резкая, таскающая огромные сумки, несмотря на беременность. Но случается непредвиденное — женщине приходится неожиданно рожать на глухом полустанке. Облапошенные деревенские бабы — кассирша Люся (В. Белая) и тетя Паша (О. Руденко) — совершенно бескорыстно помогают матери и ребенку. И что-то в героине меняется — от боли, от проклюнувшейся любви к родившейся дочке. Она вспоминает, что, кроме нелепой клички, есть у нее имя — Александра, Шура. И хочется ей попробовать побыть хорошей: добром платить за добро. Хочется пожить в покое — не ради денег, а ради людей. Все это Шура высказывает Левчику. Но начинающему бизнесмену такая подруга не нужна. Ему нужна привычная, тертая девка, готовая ради денег на все. И Шура не выдерживает — отрекается от веры в добро и покорно садится в опостылевший поезд — в прежнюю жизнь. Где она будет снова курить ментоловые сигареты, а маленькая дочь вместе с молоком матери будет всасывать черный опыт зла и ненависти.

    Полина Стрепетова, журнал "Харьков.Что.Где.Когда.", апрель 2004 год.

  • 18.02.2004.

    НЕ ВИШНЕВЫЙ САД

     

    «Нужны новые формы»,— говорил чеховский Трёплев. «Не боимся новых форм!» — заявляет сегодня лидер антрепризного театра «Новая сцена» Николай Осипов. И падкие на театральные новинки зрители атакуют Дом актера в дни показа спектакля «Яблочный вор» Ксении Драгунской - драматурга поколения молодых и «шершавых».

     

    «Кавалерийский налет» Драгунской успели испытать на себе уже несколько российских театров. «Яблочный вор» идет на сцене Московского театра сатиры, а другой спектакль по ее пьесе с не менее замысловатым названием «Ощущение бороды» — в Центре драматургии и режиссуры под руководством Алексея Казанцева и Михаила Рощина. Не встретились бы на пути Ксении эти «взрослые», некогда маститые, а сегодня порядком подрастерявшие свою былую популярность мастера драматургического цеха, не стала бы она столь скандально известной. Впрочем, ее пьесы вызывают разные, порой удивительно контрастные оценки.

    Создатели спектакля «Яблочный вор» (постановка Николая Осипова, режиссура Александра Дербаса) взвалили на себя нелегкую ношу: сюжета в его привычном понимании в пьесе нет, действия почти нет, а драматические ситуации под пером московской знаменитости легко превращаются в анекдотические. И приходится главной героине спектакля Фоминой на глазах у изумленных, зрителей в одиночестве заниматься прозаической домашней работой, поддерживая связь с внешним миром в основном по телефону.

    Но что означает странное словосочетание «яблочный вор», давшее название сему действу? Это становится понятно публике ближе к концу спектакля, когда один из героев признается в наслаждении раз в году красть яблоки под носом у хозяев. Причем «не корысти ради». Разбойничьи

    набеги этого преуспевающего бизнесмена в компании таких же, как он, «упакованных» приятелей — своеобразный ритуал, дань общей ностальгии по «яблочному» детству.

     

     

    Островки незатейливых приключений необходимы героям лирико-комедийного спектакля, уютно чувствующим себя в «коротких штанишках». Ведь они, согласно характеристике Ксении, — «одинокие дети, затаившие свои смешные детские мечты, которым никогда не сбыться».

    Конфликт спектакля (как и пьесы) размыт. Это скорее всего какой-то «любовный пятиугольник»: вся мужская команда сценических героев любит Фомину. Сама же она не видит, на кого бы израсходовать

    запасы чувства, а «любовный опыт» близкой подруги, стремящейся выйти замуж за экстрасенса или космонавта, ничего не добавляет к ее собственному. Люди, как дети, играют каждый в свои игрушки, а в случае угрозы проявлениям их капризов готовы крикнуть: «Уходи из моей песочницы!» Что-то похожее изрекает Фомина, прося воздыхателя не звонить ей больше...

     

    В меру своих способностей исполнители ролей пытались по старинке психологически оправдать свое присутствие на сцене, хотя мотивация поведения их героев так и не прояснились. Впрочем, откуда же взяться ясности, если в произведении Драгунской и тема-то не совсем определена, а тем более напрочь отсутствует интонация и позиция автора. А раз так, то никакими актерско-режиссерскими методами сценического воплощения ее «Яблочного вора» не спасти, будь они хоть трижды новыми.

    Что можно сказать о реакции зрительного зала?.. Симпатии зрителей были на стороне Фоминой. Ей хотелось сопереживать, верить, что она найдет выход из дурацких тупиковых ситуаций.

    Кстати, публика почуяла-таки некую новизну — в использовании обиходных словечек и ненормативной лексики, в абстрагировании от конкретики всего происходящего на сцене, в несоответствии костюмов какому-то определенному времени года...

    А финал спектакля позабавил всех зрителей без исключения. Фомина узнала, что хозяин яблок выстрелил в ее обожателя при попытке к краже. А он, обожатель, вдруг явился к ней живой-живехонек. «Теперь она его полюбит», — вздохнул зритель. И точно, благодаря придуманной кем-то из героев истории в яблоневом саду конфликт спектакля счастливо разрешился.

    В общем, это вам не «Вишневый сад»...


    Елена Седунова, "Событие", 12-18 февраля 2004 год
  • 01.01.2004.

    ЯБЛОЧНАЯ ИСТОРИЯ

    Центр современного искусства «Новая сцена»

    К. Драгунская «Яблочный вор»

    Постановка Н. Осипова

    Сценография Т. Шигимаги

    В спектакле заняты:

    Н. Богуславская, П. Никитин, В. Бондарев, М. Полищук, 0. Власов

    Последняя премьера уходящего года в театре «Новая сцена» — еще одна история о любви, которая началась с яблок. Вернее, яблоками закончилась. И поскольку автор пьесы — женщина, то воровать плоды с древа познания добра и зла на сей раз пришлось мужчине.

    Сергей Степцов, роль которого со сдержанным достоинством исполнил Петр Никитин, — преуспевающий бизнесмен, в жизни которого есть все, кроме любимой женщины. Любимой давно, еще с институтской скамьи. Знаете, есть такие женщины: вроде бы ничего особенного, но влюбляют в себя однажды и навсегда, и память о них не вытравить ни многочисленными браками, ни кругосветными путешествиями. Такова Аня Фомина, живущая в стареньком бревенчатом доме где-то в Подмосковье, что-то пишущая, ни от кого не зависящая. Наталья Богуславская показывает нам женщину резковатую, колючую, гордую, не желающую любви из жалости. Но при этом грубовато-добрую к друзьям.

    История отношений Ани со Степцовым сдвинулась с мертвой точки только тогда, когда она узнала о его, якобы, кончине. Именно эта мальчишеская выходка помогла Сергею завоевать любимую. В солидном предпринимателе Степцове вообще много неизжитого детства. Например, упорная приверженность давнему обычаю воровать яблоки в осенних садах. Что вы смеетесь? Кто-то в баню под Новый год ходит, а кто-то дружеской компанией сады обносит — ритуал, ощущение тесного мужского братства. Тем более что подстрелить из берданки и правда могут. Главное, что Аня на розыгрыш не обиделась. Может быть, дело в том, что она — из породы тех классических русских женщин, для которых главное — пожалеть большого сильного мужчину, крылом его приосенить. А там и до любви рукой подать.
    Эта предновогодняя сказка показалась бы сентиментальной, если бы не сдержанное веселье разнообразных дурацких ситуаций. Как сказано в подзаголовке — «лирическая комедия с танцами, космонавтами, экстрасенсами...». Космонавта, экстрасенса, а также чистильщика сапог, ларешника «восточной национальности» изобретательно и разнообразно воплощает в постановке Олег Власов.
    Итак, Аня и Сергей делают шаг навстречу друг другу. И на их счастливые запрокинутые лица падает первый снег — непременный участник всякой городской идиллии...
    Полина Стрепетова, журнал "Харьков.Что.Где.Когда"